Ансар между тем продолжал с неприятной, раньше подобного не было, отстраненностью:

– Это разовая сделка, но чрезвычайно, чрезвычайно выгодная. Ты получишь хорошие деньги, Таня. Пять миллионов долларов. И сможешь навсегда устроить свою жизнь…

Неприятно и грустно: после долгой разлуки с любимым (все-таки!) человеком говорить о деньгах. Даже – о миллионах. Но Ансар смотрит на нее вопросительно. И нетерпеливо.

Таня тоже помнила, что он не выносит, когда девушки, если выражаться по-русски, «тормозят». И, хочешь не хочешь, пришлось поддерживать разговор:

– Настолько высоко ты стал меня ценить? Раньше ты говорил о полумиллионе в год…

– Мне придется идти учиться на кого-то еще?! – В притворном ужасе она округлила глаза.

– Тебе вообще не придется работать, – не принял он игривого тона. – Всего лишь – выполнить одно мое поручение. Единственное. И ты свободна. А пять миллионов лежат на твоем личном счету. Номерном. Где-нибудь в Цюрихе.

– Почему – номерном? – насторожилась она.

– Потому что еще ни одной стюардессе мира не удавалось заработать пяти миллионов законным путем, – отрезал шейх.

 – Это большие деньги, но тебе какое-то время, возможно, придется скрываться…

– Да что ты затеял? – воскликнула она.

И он вдруг сделал такой долгожданный шаг ей навстречу… И Таня совсем уже была готова упасть в его объятия, как вдруг услышала:

– Я иду на очень рискованный шаг. И, боюсь, не смогу объяснить тебе зачем. Потому что ты все равно не поймешь. Я давно осознал: тебя все в этом мире устраивает. Ты успешная, молодая, легкая на подъем, свободно говоришь по-английски, разъезжаешь по миру, общаешься с интересными людьми…

– Особенно сейчас… – прошептала Татьяна.

– И тебя абсолютно не волнует, что где-то голодают и гибнут люди. Солдатня насилует девушек, стариков забивают прикладами, молодых швыряют в застенки…

Таня смотрела на него будто на чумного. Она совершенно искренне не понимала, о чем Ансар говорит. А он, вдруг сбавив пафос, задумчиво произнес:

– Мы проверяли тебя. Думали, что, возможно, перетянем на свою сторону…

– Да на чью сторону? На кого ты работаешь?! – Она по-прежнему не понимала.

– Я. Ни на кого. Не работаю, – раздельно произнес Ансар.

 – Только на самого себя. И я, лично я, просто больше не могу выносить, что миллионы мусульман в мире терпят страдания… Я обязан помочь им. И ты мне в этом поможешь.

– А мне-то что до твоих мусульман? – не подумав, фыркнула она.

И лишь после поняла, что сморозила жуткую бестактность. Пусть Ансар и не типичный – но тоже мусульманин.

Впрочем, укорять за опрометчивую фразу он ее не стал. Спокойно и грустно произнес:

– Тоже проверяли? – усмехнулась она.

– Да, – без улыбки ответил Ансар.