– И эта старая идиотка надумала оставить большую часть своего состояния разным благотворительным фондам! Видите ли, на старости лет задумалась о душе! Ранчо в Монтане она завещала санаторию для бедняков, страдающих легочными заболеваниями, квартиру в Нью-Йорке – обществу неимущих студентов, они там устроят общежитие, а виллу в Майами – реабилитационному центру для исправляющихся наркоманов… представляю, во что эти козлы превратят нашу замечательную виллу! В общем, расписала почти все имущество, когда, наконец, вспомнила о своих собственных дочерях. Ну, и разделила между нами остаток денежных средств – жалких десять миллионов…

– Десять миллионов долларов? – переспросила я уважительно. – Но это же очень много!

– Много?! – воскликнула Ирина. – Ты не знаешь, сестричка, что такое много! Но она даже этими грошами распорядилась по-свински! Заявила, видите ли, что я и так выросла в прекрасных условиях, а вы двое терпели нищету и лишения. Особенно почему-то ты. И справедливость требует компенсировать вам трудное детство. Справедливость! Ненавижу это слово… На самом деле, если уж говорить по справедливости, она должна была оставить все мне – ведь я привыкла к хорошей жизни, а отвыкать от хорошего всегда труднее. Ты-то и так живешь в нищете. – Ирина оглядела мою комнату презрительным взглядом. – Ты к этому привыкла, так что деньги тебе не нужны…

– Интересно, почему это… – проговорила я, но она меня не слушала, она продолжала свой страстный монолог.

– На самом-то деле справедливость здесь ни при чем, просто я с ней постоянно собачилась, вот она и решила отплатить мне… Короче, она завещала тебе пять миллионов, Ольге – четыре, а мне – всего один миллион!

– Целый миллион долларов! – проговорила я с совершенно другой интонацией.

Тут она спохватилась, что зря теряет время, схватила листок бумаги, ручку и сунула мне:

– Ладно, хватит болтать. Пиши предсмертную записку! Сбереги нам время и нервы – не заставляй меня обращаться с тобой жестоко!

– Еще чего! – Я отбросила листок. – Чтобы я сама себе написала смертный приговор? Не дождешься! Будешь меня пытать? Но тогда кто поверит в мое самоубийство?

– Не хочешь? Ну и ладно, черт с тобой! – она неожиданно легко уступила. – Тогда я напечатаю эту записку на твоем принтере. Ты ведь компьютерщик, так что все поверят, что даже эту записку набрала на компьютере…

Она хотела еще что-то сказать, но в это время во входную дверь кто-то позвонил.

– Ты кого-нибудь ждешь? – проговорила Ирина, насторожившись.

– Нет, – ответила я честно. – У соседей свои ключи, так что это наверняка не они.

Тут я сообразила, что ляпнула глупость, нужно было сказать, что я жду в гости взвод спецназовцев и соседнее отделение милиции в полном составе.