– Ты что, думаешь, я не озаботилась на такой случай запасными документами? У меня есть отличный швейцарский паспорт! Самый настоящий, даже лучше настоящего! А улетать я буду, разумеется, не отсюда, не из Петербурга, а, предположим, из Хельсинки. На финской границе меня не будут слишком серьезно искать!

– Даже если ты права, – проговорила я без прежней уверенности, – даже если бы тебе удалось невозможное – ты все равно ничего не выиграешь от моей смерти! Ты не сможешь получить наследство матери…

– Почему нет? – спросила она насмешливо, таким тоном, каким взрослые разговаривают с несмышлеными детьми.

– Я слышала, что в Америке есть закон, по которому нельзя получить выгоду от своего преступления. Значит, если ты убьешь меня из-за наследства – тебе его все равно не видать, как своих ушей…

– Что?! – я взглянула на нее, как на сумасшедшую.

– Что слышала! – повторила она сквозь зубы. – Я выстрелю тебе в висок, а потом протру рукоятку пистолета и вложу ее в твою руку! Так что на рукоятке останутся только твои отпечатки, и эта смерть будет выглядеть как самоубийство! А чтобы ни у кого не осталось сомнений – ты напишешь предсмертную записку, в которой скажешь, что не можешь жить после того, как утратила веру в человечество…

– Ты что, думаешь, кто-нибудь поверит в такую чушь?

– Еще как поверят! Знаешь, сколько людей каждый день кончают с собой по еще более незначительным причинам? Сумасшедших на свете много, а ты, сестричка, перенесла такой стресс, что вполне могла съехать с катушек!

Я увидела лихорадочный блеск в ее глазах – и поняла, что она ни перед чем не остановится, непременно доведет свой чудовищный план до конца. Мне оставалось только тянуть время в надежде на какой-то счастливый случай.

– Раз уж ты все решила, – проговорила я неуверенным, дрожащим голосом. – Раз уж мне так или иначе конец – объясни хотя бы, зачем тебе все это? Почему ты не захотела тихо-мирно поделиться мамочкиными деньгами с сестрами? Как я понимаю, денег там до черта, нам бы всем вполне хватило!

– Хватило? – Ирина истерически захохотала. – Так ты не знаешь, сестричка, что учудила наша мамочка? Ах, ну да, откуда же тебе знать! Ведь ты ее много лет в глаза не видела… так вот, она жила себе припеваючи, похоронив своего старичка и захапав все его денежки… Между нами говоря, довольно противный был старикашка, зануда и скупердяй, денег у него вечно было не допроситься.

Еще бы, Кирилл говорил, что аппетиты у моей младшенькой сестрички просто астрономические, все ей мало…

– И вот у нее выросла какая-то блямба на боку, мамаша всполошилась и решила составить завещание! – продолжала Ирина.