Поддержка барону была явно нужна, на мужчину лично мне было жалко смотреть, он весь трясся, был бледен и то и дело вытирал платочком со лба выступившую испарину.

Домой барон вернулся только к вечеру, без него ужин не начинали. То, что мать и дочь волнуются, это нормально, но тут это волнение передалось и мне. Что там решат, и действительно ли вопрос о моем отсутствии на балах? Может, к примеру, узнали про мои нелицензионные магические услуги, а может, за бароном еще какие-то грешки, или…

— Все нормально, — не став играть на наших нервах, произнес барон и, кряхтя, сел за обеденный стол.

Тут же мужчина взялся за вилку и нож и жадно начал есть.

— Дорогой, но что там, расскажи, — попросила баронесса, когда заметила, что муж утолил первый голод и взялся за вино.

Ольтон строго посмотрел на жену.

— Как я и предполагал, у меня спрашивали, почему я скрываю подопечную, хорошо ли с ней обращаюсь. Так долго было, потому что вызывали магических дознавателей. Всю душу из меня вынули, но я держался стойко и на одной позиции. Нет денег, близки к банкротству, родных детей на последние деньги выводим.

— И что решили? У нас опеку отнимают? — взволнованно спросила баронесса.

— Нет, я же сказал, что все нормально, — барон довольно улыбнулся. — И даже более того. Опеку не отнимают, зато заботу о выходе Эльрии в свет корона взяла на себя. Ну или иначе говоря, ее обеспечат гардеробом, и в случае, если Эльриа не покажется на каком-либо из крупных мероприятий, куда наша семья будет приглашена, я буду отчитываться за каждый случай. Эльриа, завтра утром ты должна быть дома, придет модистка, чтобы снять мерки и обсудить желаемые фасоны платьев и их цвет.

У баронессы, Ансоны и у меня дружно раскрылись рты. Корона оплачивает дорогостоящий гардероб отверженной сироте, еще и практически иностранке? Ну-ну. Скорее я поверю в то, что некто все-таки навязал мне подарок по своему выбору.

— Мама, как же так? — Ансона обиженно надула губки, взгляд растерянно-несчастный.

Гардероб за счет королевской казны — это правда очень щедро, понятно, чему возмущена кузина. Баронесса Ольтон лишь недовольно поджала губы, но ничего не сказала. Смотрю на кузину и прямо-таки вижу, в каком направлении ворочаются мысли в ее голове.

Ансоне все больше и больше кажется, что быть чьей-то фавориткой — роль весьма неплохая, во всяком случае, кавалер будет щедрее обычного, в то время как брак — это ведь так скучно.

Позже барон уточнил мне время прибытия модистки, и утро, видимо, в понимании опекуна, понятие весьма относительное. Время было названо ближе к обеду. Успею сходить на рынок, продать цветы. Если никто из поклонников о себе не напомнит, то товара у меня как раз осталось на день-два.