Ну а лысый и седой «опездолы» – это апостолы. Самопровозглашённые, ага. И как будто бы сейчас было задето моё чувство собственничества. Задница не полыхает, конечно, но чувство всё равно неприятное: как будто бы на горку свеже-поглаженного белья присел.

С другой стороны, Менделя с Голубицким можно понять. Пока на стоянку не прибыли городские гоблины, им действительно было проще сказаться эдакими «исполняющими обязанности Владыки». Слова «граф» и «губернатор» для болотных жителей – пустой звук, а так хоть более-менее слушаться будут.

Ну… на месте разберёмся. Вряд ли я добьюсь технических подробностей от гоблина, который погиб в тестомесе.

Зато для другой цели Тинки-Винки мне прекрасно подойдёт.

– Так! – рявкнул я. – Ну-ка на колени перед Владыкой! А теперь отвечай на вопрос! Ты – хороший гоблин!? Ты прожил достойную жизнь!?

– Каешн, – не раздумывая ни секунды ответил Тинки-Винки.

– Во-о-о-от, – я перевёл взгляд на Ипполита Михайловича. – Видите? И ведь он честен сам с собой. Когда гоблин пытается обманывать, это сразу же видно всем окружающим.

– Я… Я не понимаю, причём здесь это!

– Подождите, – чтобы навалить таинственности, я снова перелетел с места на место.

 – Так вот. Тинки-Винки такой же воин, как и вы. Я собственными глазами видел, как он преследовал и добивал в спину убегающих врагов. Но это ведь не в счёт, верно?

– Верно. В остальном же всю свою жизнь он действительно придерживался моральных ориентиров, присущих его окружению и времени. И идеализирует себя он точно так же, как и вы; на душе у Тинки-Винки легко и спокойно. Так давайте же посмотрим, что произойдёт с ним на Весах! Эй!

– Ну-ка залезь вон в ту штуку.

Под пристальным взглядом седоусого старичка Ипполита, гоблин резво взбежал вверх по ступеням, прыгнул прямо на чашу Весов и весело помахал мне оттуда.

А чаша… чаша двинулась вниз.

– А почему там огонь?

Земля разверзлась и чаша, – будто диковинный лифт, – опустила Тинки-Винки прямиком в Ад.

Так… пострадал товарищ гоблин не просто так. Оказал мне большую услугу, и поэтому мой моральный долг вытащить его как можно скорее. Надеюсь только, что вызволение из Ада в пересчёте на божественную энергию будет стоить меньше, чем насильное помещение в него.

Почему я был так уверен, что чаша пойдёт вниз? Ну… на самом деле не был я ни в чём таком уверен. Шансы пятьдесят на пятьдесят – поставил и выиграл. Ведь как именно работают Весы я не знаю. Но знаю, что с их точки зрения даже в убийстве могут быть нюансы. Как то самооборона, например. Или неосторожность. Принуждение, заблуждение, личная просьба жертвы – да мало ли?

– А теперь прошу вас, Ипполит Михайлович, – я протянул руку, как бы приглашая залезть его в чашу; ещё тёпленькую и дымящуюся от адского пламени.