Вообще, крушить монструозные рожи – занятие медитативное. Вот и я немножечко ушёл в себя. Думал о том, что с момента попадания впервые нарвался на серьёзного противник. Та же Хозяйка помножилась на ноль легко и просто, можно даже сказать «мимоходом». А вот этот старичок оказался силён настолько, что заставляет меня превозмогать.

Но! Это не самое главное. Самое главное то, что этот хрен у Бахметьева… может и не на побегушках, но уж точно на службе.

И сколько у него ещё таких же талантливых кадров припасено? Не поспешил ли я огрызаться на столичных игроков? Может, стоило всё-таки остаться в Новом Саду, продолжить укрепляться там и до поры до времени не светиться? Говорю как на духу: слабо себе представляю, чтобы Разящее Весло пережило атаку пятерых-шестерых таких вот одарённых дедушек.

Я-то да. Я-то переживу. А вот моя паства? Что станет с божественной сущностью, если некому станет в меня верить?

Из этих не самых радужных размышлений меня вырвал мокрый такой, сочный чвяк. Парочка самых ближних ко мне свинолаков буквально взорвалась. В воздухе повисло облако мелкодисперсной крови, а невдалеке Женёк, пытаясь остановиться, прыгал на одной ноге.

– Не надо, говорю! Не лезь!

Но Удальцов упрямый. Развернулся, прихрамывая шагнул раз, два, три, затем опять перешёл на свои одноногие поскакушки, чуть разогнался, будто кошак вытянулся в прыжке вперёд, перекувырнулся через голову и…

– Ну охренеть теперь.

…и будто смертоносный колобок покатился прямо на толпу свиномонстров. Чёрт! Очень надеюсь, что в качестве личного артефакта ему достанется золотое колечко, а в качестве боевой формы синий латексный костюм.

Соник херов. Хеджыхог.

Чвяк! – ещё один свинолак разлетелся на кусочки от удара энергетического щита, а Женёк покувыркался дальше.

– Стой! – и дальше. – Удальцов, собака, стой говорю! – и дальше.

Женёк явно не понимал куда он катится, – и как бы его после такой нетривиальной актробатики не вытошнило. В конце концов он прорвался сквозь ряды монстров, подскочил на случайной кочке, взмыл ввысь и проделал в ангаре аккуратное круглое оконце.

Я же сперва вознегодовал. Сперва в голову мне пришли мрачные мысли о том, что я сейчас не успею прорубиться сквозь свиней внутрь, и Женька внутри попросту разорвут на части, но…

Гнев мой довольно быстро сменился на милость.

Ни через дверной проём, ни через сделанную монстрами прореху я до сих пор не видел виновника всего этого торжества. А вот через «окошко» Женька увидел.

Старый хрен стоял в загоне посреди свиней с закрытыми глазами и медитировал. Но главное, что в рожу ему бил свет фонаря, – того самого, что немногим ранее развернула для Шампурелла. Ну вот и всё, стало быть.