— Ты как? Нормально? Я, честно говоря, сам охренел, когда услышал… Ну, Ленка… Три года… Три долбанных года…

34. Марьяна. По-другому

Они медленно шагали по широкой аллее больничного парка, освещенной тусклым светом фонарей. Где-то высоко над головами, теряясь в бездонном, темном небе, мерцали холодные звёзды, еле заметные в огнях большого города. Сегодня их лучи, наконец, робко показались из-за сырого и беспросветного тумана. Подарили яркую искру надежды.

И всё же, начать разговор было трудно. Слова не шли. Осознание собственной ошибки, пусть и спровоцированной стервозной, завистливой бывшей, рождало у Марьяны лишь стыд и неуверенность.

Она несмело взглянула на мужчину, шагавшего рядом. Ден тоже пришибленно молчал и, нахмурившись, созерцал асфальт под ногами.

Наверное, нужно попросить прощения? Он ведь этого ждёт? И что дальше? Каждый пойдет своею дорогой? Нельзя войти в одну реку дважды. У Орлова давно другая жизнь. Он — крепко стоящий на ногах, обеспеченный, привлекательный мужчина. Наверняка вокруг увивается множество женщин гораздо моложе и красивее тебя… Выбирай — не хочу. Да и ты, вообще-то, замужем… Всё, что ему надо — возможность общаться с ребенком… Который по документам даже не твой…

— Значит, всё это время ты считала, что я обманул тебя.

Вернулся к Ленке… — Денис остановился под ярким световым пятном возле каменного парапета и пытливо заглянул в глаза.

Марьяна молча кивнула, тяжело втянула ноздрями воздух и уставилась куда-то в темноту парка.

— Я хочу знать всё, — твёрдо заявил Ден, — По минутам, слышишь? Что ты видела, думала, чувствовала… Почему слова этой прошмандовки перевесили все мои действия и поступки…

— Просто словам бы я не поверила.

Но все эти фото, сообщения и Ленкин голос в твоём телефоне… — проговорила Марьяна в пространство, тупо созерцая носки своих туфель. Где-то внутри медленно разрасталось щемящее чувство вины, безжалостное и неотвратимое. Такое ощущение, что всё это время душа находилась под действием местной анестезии, которая сейчас начинала медленно отпускать, открывая настоящее положение вещей.

— Марьяна, посмотри на меня, пожалуйста, — негромко заговорил Денис, подходя близко-близко, — Мне сейчас тоже нелегко принять другую реальность.

Помоги мне. Проснись, наконец, поговори со мной… Это всё ещё я, помнишь? А я помню… Помню, как чувствовал тебя на расстоянии, как мог читать мысли. Помню, как мне не нужно было ничего говорить, ты и так всё знала. Помню, как держал в руках готовую к взрыву гранату, а было не страшно, а хорошо, потому, что ты только что сказала, что любишь… Неужели забыла? Как такое, вообще можно вычеркнуть из памяти?

— Я помню всё, — так же тихо произнесла она, — До мельчайших подробностей.