Я небрежно поправил свой идеально сидящий деловой костюм, размял шею и шагнул вперёд, цепляя ангельский подбородок когтем, заставляя посланника неба поднять голову.

Глаза были не голубые.

С прекрасного, но безликого по сути ангельского стандартного “лица номер пять” на меня смотрели тёмные глаза, в свете факелов то и дело отливающие рыжим. Знакомый цвет, до последнего оттенка — как пески Сахары, как камни Херсонеса, как закат над Великими Пирамидами. И мне казалось, что я готов, но всё равно это подействовало, будто удар под дых. В бликовании чёрных свечей я увидел перед собой эти глаза на других лицах. Колонны Серапеума, улочки Лондиниума, стены Константинополя, театр Херсонеса, ярмарки Новгорода, крыши Праги — что бы ни было на фоне, эти глаза остаются. Их нельзя не узнать. Они смотрят по-разному, с разных лиц, но всегда, с той самой первой встречи, видят именно меня…

— Смотришь, демон? — теперь в них вызов. — Смотри, потому что я — твоя погибель!

О, вот этот факт не оспорить, уже почти два тысячелетия как.

Ты — моя погибель.

Некоторые банальные истины не так уж сложно признать, правда? Понадобилось всего-то тысячелетие отрицания и почти два столетия разлуки!

Но это не значит, конечно, что свою партию я не доиграю до конца.

Я провёл когтем по нежной коже небесного посланника, именно там, где бьётся пульс.

— Не слишком ли много наглости, пернатый недоросль? — спросил я насмешливо. — Ты не в том положении, чтобы угрожать мне!

Ох, как же мне нравится этот яростный блеск в глазах! Я не смог удержаться от соблазна и снова медленно провёл пальцем там, где билась жизнь.

— Ты хоть представляешь, что именно я с тобой сделаю? — уточнил я вкрадчиво.

Ангел показательно осмотрел валяющиеся вокруг тела.

— Здесь ты зашёл слишком далеко, демон, — сказал он холодно. — Учитывая всё, что вокруг творится… Ты можешь сделать со мной всё, что угодно, но ты заплатишь за это. И очень скоро!

— У… Мне всегда было интересно: у вас есть специальная школа пафоса? Или это врождённое?

— Уж кто бы говорил о пафосе и врождённом, отродье. Заметь, это не я тут сверкаю голыми красными гениталиями на всю округу! И заметь, про очевидные комплексы вашей братии я просто промолчу. Ещё немного, и это… новообразование мешало бы тебе не только танцевать, но и ходить!

Ладно, справедливо. И почему у меня с каждой его репликой так улучшается настроение?"

"Впрочем, это как раз не такая уж великая тайна: как ни крути, а пикировки с этой душой всегда входили в список моих самых любимых занятий.

— А я и не знал, что тебе подобным позволено разглядывать чужие гениталии… — протянул я предовольно.

— Мне подобным, знаешь ли, позволено видеть мир во всех его проявлениях. Работа такая.