Ты говоришь “принадлежать тебе”, и что это, если не власть?

Она покачала головой.

— Для тебя, быть может, всё — власть, в угоду твоей природе. Но… — она оборвала себя, будто запретив продолжать. — Ты прав, я была груба. Я поняла… неверно. И возжелала слишком много. Мне нет оправдания.

И тогда, глядя в её погасшие глаза, он почувствовал себя дурно.

Потому что, если разобраться, то — а что она такого захотела? Это нормальное человеческое желание. Он порой не отказывает в этом своим клиентам, если это толкнёт их на нужный путь… О чём она, возможно, даже знает. Ведь, если так рассудить, она могла решить, что именно её он отталкивает. И это, конечно, катастрофа.

Он всегда ненавидел правила, что типично для демона.

Но особенно сильно он ненавидел бессмысленные правила. И даже учитывая, что всё вокруг в той или иной мере бессмысленно, он предпочитал понимать, что и зачем делает, а не просто следовать чьей-то воле, какой бы авторитетной она ни была. Чего стоит правило, если нет не понимаешь его значения?

Он подумал, что в данном случае она имеет право — и обижаться, и понимать.

— Я не могу взять это у тебя, — очень мягко заметил он, не принимая венок, — потому что мне нечего тебе предложить. Существо вроде меня едва ли подойдёт для такого.

— Но ты делишь ложе с людьми, я знаю.

Ему оставалось только вздохнуть.

Что и требовалось доказать.

— Да, порой я делаю с людьми разное, — легко ответил он, — порой это часть моей работы, порой — способ поживиться их силой.

— Но ты брезгуешь моей. Она тебе не по вкусу? Я думала, что могу быть достаточно хороша для тебя сейчас, когда полна сил.

Минуточку. То есть, танец, и магия, и этот Поворот Колеса — всё это было для него? Но...

Это была одна из самых дурацких ситуаций в его богатой на дурацкие ситуации жизни.

— Присядь рядом со мной, — попросил он. — Сдаётся мне, это будет долгий разговор. И если по завершении его ты всё ещё захочешь отдать мне венок — то, как ты и сказала, будет по воле твоей.

Она послушалась сразу же, устроившись рядом на широкой ветви ивы. Он привычно сменил позу, позволяя ей опереться и устроиться удобнее. Не подобные ли жесты дали ей повод думать о разном? Как же всё-таки тяжело с людьми в этом смысле!"

"— Видишь ли, я намного старше тебя и знаю точно: все эти человеческие потирания определённых органов друг о друга на самом деле всегда сводятся к власти и подчинению. В самых лучших и вызывающих уважения случаях обе стороны идут на это добровольно и получают от этого удовольствие. Но такое встречается намного реже, чем принято считать, особенно в долгосрочной перспективе. Люди обычно называют это любовью.

— Ты смотришь на это очень… странно.

— Как ты сказала, такова моя природа.