То есть я, например, покинуть круг из-за правильно составленных обережных знаков не мог, но вот демон, на которого вызов был рассчитан, получал полную свободу действий — никаких ограничений. Большую свободу, если честно, чем какой-либо демон может получить в любых других условиях. Хочешь — хозяина убивай, хочешь — погулять иди, хочешь… Что хочешь, в общем, то и делай.

Комната сама по себе оказалась ужасно захламлённой гостинной с множеством книжных полок (что не мешало книгам лежать на окне, на полу и вообще везде).

В центре всего этого великолепия расположилось свободное пространство с парочкой кресел, столиком с едой, напитками, благовониями (отличный аромат, кстати) и вычурной старинной лампой.

Хозяин комнаты, старичок, скрюченный практически в вопросительный знак, рылся на полке. Меня он очевидно почуял, потому что забормотал, не оборачиваясь:

— Хорошо, что ты всё же явился, мой хороший. Извини, что звал так навязчиво — но, право, я начал волноваться за тебя, потому что ты никогда так долго не игнорировал мои вызовы. Ты знаешь, та ночь, ну ты понял… Тогда Джим не отвечал на мои звонки. И я думал — ничего серьёзного, но потом… Я знаю, что ты, в отличие от него, бессмертен — но старикам простительно волноваться за молодых, не так ли?... И я, между прочим, нашёл совершенно исключительную вещь, хочу показать тебе. Книга с описанием того самого кольца, ты можешь себе представить? Мне интересно, как тебе это понравится, но лично я в восторге…

Дерьмо. О, дерьмо.

Похоже, старина Айм был не придурком, а полным психом. И его игра в “равенство и братство” с людьми зашла намного дальше, чем мог в страшном сне представить Бал.

Потому что мы, демоны, любить не умеем. Но любовь во всех её оттенках видим отчётливее некуда — главный источник слабостей человеческих, что уж. И лично мне кристально очевидно: если бы Айм хотел заключить контракт с этим конкретным человеком, он бы его давным-давно заключил. И теперь…

Дерьмо. Шеф же побери!.. Хотя нет.

Этого, последнего, не надо.

Я принялся мысленно считать секунды: этот благословлённый действительно хорош в демонологии, должен почувствовать с секунды на секунду… И правда: спина старика напряглась, он замолчал и очень медленно повернулся ко мне.

По всей комнате вспыхнули обережные печати, отливая явной угрозой. Я отметил, что, если этому конкретному смертному придёт в голову меня уничтожить, у него даже вполне может получиться.

Впрочем, нападать он пока что не спешил: рассматривал меня со всё более неприятным вниманием, и глаза его, острые и глубокие, с каждой секундой становились всё холоднее.

— Кто ты? — спросил он, активизируя печати Истины. — Что сделал с Аймом?

— Раз: его коллега. Два: ничего, — я даже не пытался врать, понимая, что бесполезно.