Он забрал остальные деньги из банка, все! Около девяноста тысяч долларов, о чем и сообщил мне по телефону… Шантажист! Он заявил, если мне жаль такой суммы, то пусть я не пожалею десяти тысяч. А ему, мол, сидеть в тюрьме приличней не за такую ерунду, а за хороший куш… И будет на что жить потом, после тюрьмы, когда его никто не примет на работу… Ну не скот?

– Скот, – кратко согласился Гарлей.

– И я уверен, он отправился в мой домик в поисках тайника для украденного… Ну а коли так, то при известном везении это место можно будет отыскать… а?

Вместо ответа, Гарлей Раймонд стал надевать пальто.

– Я готов, мистер Блейн. Поехали.

– Подкрепитесь сначала. Пойдите в ресторан и поужинайте как следует. Мне все равно не освободиться раньше чем через час-полтора… Было бы хорошо, чтобы вы примерно через этот промежуток времени ждали меня в холле… Честное слово, мой мальчик, огромную тяжесть вы снимаете с моей души!

Поздним вечером домик казался отрезанным от всего мира. Тишина заставляла человека вспомнить, что у него есть душа, и он начинал вслушиваться в неясный ритм внутри себя.

Звезды висели прямо над верхушками сосен. Гарлею казалось, что выйди он на веранду да прицелься из мелкокалиберной винтовки – и все они упадут к его ногам, как елочные игрушки. Вечер был неприятно холодный, с той особой пронизывающей сыростью, характерной для горных мест, леденящей и заставляющей думать о кресле перед горящим камином, и больше ни о чем.

Как только мистер Блейн уехал, Гарлей сразу же растопил печку. Сухие сосновые полешки весело трещали, и его охватила волна тепла – только сейчас он почувствовал, как промерз. Взяв в передней комнате одеяло, Гарлей устроил себе уютную постель на хорошей, пружинистой кушетке и вернулся к теплу очага. Но очарование огня нарушилось каким-то посторонним шорохом.

Гарлею почудились чьи-то шаги. Свет он еще не зажигал, юркнув в холодную кухню, плотно закрыл дверь туда, где мерцала горящая печка… Правда, его мог выдать дымок из трубы…

Запоры надежны. Он прижался лицом к окну. На веранде, несомненно, кто-то был, с кошачьей легкостью двигался от одного окна к другому, пытаясь заглянуть внутрь.

Чтобы глаза привыкли к темноте, Гарлей на секунду зажмурился. Когда он снова открыл их, незнакомец показался ему рельефней. К тому же щелочка света из той комнаты, где топилась печка, сквозь неплотную драпировку слабой полоской перерезала чужое лицо, будто фосфоресцирующим карандашом. Гарлею надоела игра в прятки, и он уже решил выйти, как вдруг услышал:

– Эй! Есть кто в доме?

Голос тут же поглотила мертвая тишина.

Гарлей подошел к двери, но не открыл ее.

– Произошел несчастный случай.

– Нет, но мне нужна помощь.

Гарлей распахнул дверь. Стоявший перед ним человек был молод.