– Если Женевьеве Фолкнер есть что скрывать, то это рано или поздно все равно выйдет наружу, Диксон, и вы будете…

– Ей нечего скрывать.

– Вы увлекаетесь золотыми рыбками? – спросил Мейсон у Женевьевы Фолкнер.

– Нет, – ответил за нее Диксон.

Миссис Фолкнер улыбнулась Мейсону и сказала:

– А вы, судя по всему, интересуетесь ими. Ну, хорошо, джентльмены, я ухожу и вернусь, когда мистер Диксон будет свободен.

– Я тоже ухожу, – сказал Мейсон, поднимаясь и раскланиваясь. – Никак не ожидал, что у мистера Фолкнера была такая симпатичная первая жена.

– Видимо, Фолкнер этого не понимал, – сухо сказал Диксон и поднялся, давая понять, что разговор окончен.

Мейсон еще раз поклонился и вышел из кабинета.

Отъехав от дома Диксона на несколько кварталов, Мейсон зашел в аптеку и позвонил оттуда в свою контору.

– Делла, – сказал он, когда девушка сняла трубку, – немедленно свяжись с Полом Дрейком. Передай ему, чтобы он разузнал все о бракоразводном процессе Фолкнера. Это было лет пять назад. Я хочу знать детали и иметь все копии этого дела, какие только можно раздобыть.

– Хорошо, шеф! Что-нибудь еще?

– Это все. Новости есть?

– Я рада, что вы позвонили, шеф, – ответила девушка. – Они уже обвинили Салли Медисон в предумышленном убийстве.

– Наверное, они предъявили ей обвинение, как только получили заявление о неприкосновенности личности.

– Ну и пусть, – сказал Мейсон. – Я сейчас поеду в тюрьму и добьюсь свидания с ней.

– В качестве ее адвоката?

– Вы собираетесь защищать ее, даже не зная, что она скажет?

– Какое имеет значение, что она скажет или покажет? – ответил Мейсон. – Я собираюсь ее защищать потому, что иного выхода у меня нет. Я должен это сделать. Как они поступили с Томом Гридли?

– Никто не знает. Может быть, мне заготовить «Хабеас корпус» и на него?

– Нет, – ответил Мейсон. – Я не собираюсь его защищать. Во всяком случае, до тех пор, пока не поговорю с Салли Медисон.

– Что ж, желаю удачи, шеф, – сказала Делла. – Мне очень жаль, что я втянула вас в это дело.

– Не ты меня втянула, а я тебя.

– Не угрызайтесь понапрасну.

– А я и не угрызаюсь.

Мейсон повесил трубку и, сев в машину, отправился в тюрьму. Вежливость и предупредительность, с которыми ему было организовано свидание с Салли Медисон, как только Мейсон сказал, что будет защищать ее интересы, свидетельствовали о глубоком удовлетворении сложившимися обстоятельствами. Мейсон уселся за длинный стол, перегороженный посредине железной решеткой. Через несколько минут надзирательница ввела Салли Медисон.

– Здравствуйте, Салли, – приветствовал ее Мейсон.

Та спокойно и самоуверенно прошла к столу и села по другую сторону решетки. От надзирательницы ее отделяла массивная ширма.

– Я очень сожалею, что убежала от вас тогда, мистер Мейсон.