Разве так ничего хорошего и не вышло?

– Не будем на эту тему, – резко сказала девушка. И добавила мягче: – Конечно, ничего хорошего получиться и не могло, но мне бы не хотелось это обсуждать.

Адель Блейн искоса взглянула на спутника. Безразличие в его голосе было ей в новинку. Еще год назад она разбиралась во всех его настроениях, а сейчас он ее удивлял. Словно они смотрели в разные концы телескопа: все важное для нее казалось ему незаметными пустяками.

Начался новый обрывистый каньон. На вершине подъема Адель резко свернула влево и повела машину дальше, где на вершине треугольника плато примостился домик, такой же естественный здесь, как любая сосна.

Одноэтажное строение с широким порталом, протянувшимся вдоль всего фасада, – цель пути. Балюстрада сделана из тонких ошкуренных бревен. Стены сложены из более прочного материала, но солнце и ветер состарили его и придали ему коричневато-зеленые цвета, так гармонирующие с общим тоном вокруг.

– Ничего? – спросила Адель.

Гарлей равнодушно кивнул, а девушка вдруг испугалась, что ему скучно, но сразу уловила выражение его глаз.

– Я много думал о таком месте, – медленно сказал он. – Это, как мне кажется, олицетворение спокойствия, единственно нужное человеку… Дефицит в наши дни… Долго мы тут пробудем?

– Я могу быть чем-нибудь полезен?

– Нет, нет, всякие домашние дела… А вы побудьте на солнышке и отдыхайте.

Адель наблюдала, как гость вылезает из машины, оберегая локоть.

– Не заблудитесь? В ручье вкусная вода… Освежитесь.

Она вошла в хижину, открыла все окна, чтобы проветрить помещение.

Гарлей нашел ключ с хрустальной водой. Тут же висел ковшик, высеченный из гранита.

Напившись, он побрел к залитому солнцем кусочку плато у подножия скалы. Оттуда был виден через каньон пологий откос, уже заполняющийся пурпурными тенями заката. Стояло полное безветрие, даже сосны не шептались. Окружающие горы поражали переходами цветов всех оттенков, взрываясь кое-где остроконечными зубцами.

Гарлей сделал себе подушку из сосновых игл и, опустив на нее голову, закрыл глаза. Он почувствовал внезапное утомление человека, изнуренного болезнью.

Тиканье?! Гарлей открыл глаза. Что это?.. Или он уже начал видеть сон? Нет…

Черт, и тут нет тишины!.. Его часы не в состоянии так громко тикать… Похоже, звуки идут из-под земли, прямо под его ухом.

Раздраженно хмурясь, Гарлей отполз, сунул под голову свернутое пальто.

Тиканье пропало, а с ним и сонливость. Гарлей лежал под кружевом сосновых ветвей, над ним синело небо. Он все очень четко видел и всему завидовал. Хотелось стать сосновой иголкой, чтобы лежать вот так и лежать, не думая ни о чем. Это у него получилось, и в конце концов он заснул.

Проснувшись, Гарлей вздрогнул. Он увидел стройные ноги сидевшей рядом девушки.