— В зеркале просто воин, не вождь. Где символы власти? — закапризничал я.

— Хм, — протянула менеджер, — вы первый из всех, кто спросил про атрибуты. Секундочку. Вот!

На моей голове появилась варварски роскошная блестящая корона, а на груди возникло ожерелье ей под стать.

— Замечательно, — воскликнул я, — беру.

Минут через десять мне с поклонами вручили черный кофр, на котором с разных сторон белели наклейки «Химчистка. Стерильно». И я, крайне довольный собой, уехал.

— Как себя чувствует ваша жена? — осведомился я, взяв в руки меню.

— Сейчас Арти находится в клинике неврозов, — поморщился Семен, — жена ни на секунду не истеричка.

Но нападение выбило ее из колеи.

— И понятно почему, — кивнул я, — от одних тараканов с ума сойдешь!

Глаголев поманил официантку.

— Да, супруга насекомых панически боится. Это наше единственное разногласие в счастливом браке. Екатерина, вы знаете, кто я?

— Конечно, Семен Сергеевич, — зачастила официантка, — пока я вас не обслуживала, но вы останетесь мной довольны.

— Посмотрим, — сурово произнес хозяин. — Мясо свежее?

— Прямо парное, — заверила девушка.

— Мне только кофе, — сказал я, — поздно встал, плотно позавтракал. И вообще я днем не ем. Доктор запретил. Проблемы с желудком.

— Жаль, — расстроился Глаголев, — здесь прекрасный повар. «Харон» — лучший ресторан для поминок. Раз вы безобедник, то и я только кофе выпью. Вам какой?

— Капучино, — заказал я.

— Два, — велел владелец похоронного бизнеса.

Официантка умчалась.

— Хорошая погода, — сказал Семен.

— Холодает! — подхватил я. — Морозец!

Тема погоды иссякла. Над столом повисло молчание. Я решил подтолкнуть беседу в нужное мне русло.

— Вы сказали, что Артемона боится насекомых.

— Не то слово, — улыбнулся Семен. — Видели больших комаров? У них длинные лапки, могут достигать сантиметров десяти-двенадцати в тропиках, у нас пяти-шести.

— Конечно, — кивнул я, — люди называют их малярийными.

— Наш народ умен до крайности. Насекомое, укус которого вызывает неприятную болезнь, крохотное, его трудно заметить. Крупные комары безвредны. В России их величают еще долгоножкой или караморой, балеринкой. Хоботок у них короткий, прокусить им кожу человека невозможно.

А острое окончание брюшка, которое все принимают за жало, яйцеклад.

— Вид у них неприятный, — вздохнул я.

Семен взял у официантки чашку.

— Если «вертолет» залетел к нам в дом, у Арти начинается истерика. Жена кидается прятаться. Сто раз ей объяснял: «Ну не причинит тебе несчастный комарик вреда!» Но нет же! Залезет под стол и вопит: «Прихлопните его поскорей!». Мне иногда кажется, что Господь пошутить любит. Иначе почему он именно нас с Арти свел? Что это?

Семен замолчал и уставился на капучино.