— Как моя квартира, машина? Если обманешь, мало тебе не покажется.

Она заверила, что я все получу, но чуть позднее. Сейчас опасно. Комиссия работает. Слова нужные нашла, жизнью поклялась: «Не вру!» Ладно, я спать легла. Только глаза закрыла, в дверь скребутся. Задирайкина! Она все время сопли по Максиму лила, кричала: «Только сейчас узнала, что беременна. Как нам с ребеночком жить без отца?» Ее весь барак утешал. И чем дуру больше жалели, тем она сильнее заходилась.

Я дверь открыла, сказала:

— Если приперлась мне истерики закатывать, проваливай. Я тоже вдова, но веду себя пристойно.

Сонька без разрешения в комнату вперлась, в руке пустая пятилитровая пластиковая бутылка из-под воды. Не визжит, слезы не капают. Дверь закрыла и говорит:

— Про термос и самолетик. Про то, что контейнер открывать нельзя. Ты подстроила крушение. За квартиру!

Варвара прижала руки к груди.

— Ну ваще! У меня ноги в коленях подогнулись. Я молчу.

Она в кресло села и говорит:

— Слушай меня внимательно. Вы с Артемоной убили моего мужа. Ты за это квартиру получишь. Мне тоже нужны апартаменты. Дай номер той бабы. Если откажешься, сама его найду. Имя у нее суперское. Второго такого нет.

Я от страха спросила:

— Да как ты все узнала?

Задирайкина захихикала, на стену пальцем показала:

— Туалет! Там слышно, даже как ты дышишь!

— Он не работает! Бачка нет. Дверь давно заколочена.

Сонька давай ржать как больная кобыла. Меня передразнила:

— Бачка нет! Ха. Не люблю в грязный сральник ходить. Макс давно дверь аккуратно открыл, гвозди на досках вынимаются. Кажется — забито, а и не занято. Замок мой муж врезал. Днем на работе сортиром пользуемся, а ночью сюда ходила. Вместо бачка, во!

И пятилитровой бутылкой трясет. Мне аж в мозг жар ударил. Вот кого по ночам я слышу порой! Не глюки это, не крысы! Сонька-гадина. А я, думая, что никого рядом нет, с Артемонкой откровенно говорила.

— Дали ей номер моей жены? — уточнил Семен.

— Ага, — пропищала Крапивина.

— Знаете, как далее дела закрутились? — спросил владелец похоронного бизнеса.

Вдова пилота сложила руки на коленях.

— Арти вымогательнице денег на квартиру отсчитала. Оплатила ей ведение беременности. Но у Соньки младенец умер. Что-то не так пошло. Она на год в психушку попала, вышла, стала мне и Артемоне звонить, одинаковый текст орала:

— Вы твари! Убили моего ребеночка!

Я сначала пыталась с ней как с нормальной говорить.

— Соня, включи мозг. Какой смысл нам тебя ребенка лишать? Зачем нам это?

Но Задирайкина будто не слышала, рыдала, одно и то же повторяла:

— Убили младенца! Вы моего ребеночка задушили.

И раз! Пропала. Артемона потом объяснила, что Соньку опять в психушку заперли. Больше она меня не тиранила.