Надо заметить, что Котин тоже постоянно скреб верхнюю часть своих ног. Солома немилосердно «кусалась». Я стал бродить по залу, собирая комплименты гостей.

Примерно через час Олег нашел меня.

— Как ваш роман с принцессой? — не удержался я.

— Она, плотно поев, задремала на диване в комнате отдыха, — пояснил Котин. — Надеюсь, Морфей цепко схватил ее в свои объятия и не выпустит до завершения вечеринки. О! Коньяк!

Котин поманил официантку, та мигом подлетела к нам.

— О нет! Она очнулась! — воскликнул сосед, взяв с подноса два бокала.

Я обернулся, поискал глазами полную фигуру, увидел кого-то весьма корпулентного, разряженного в шелка, бархат, парчу и рассмеялся.

— У страха глаза велики.

Потом я снова посмотрел на Олега.

— И, судя по ботинкам, это мужчина.

Котин улыбнулся и взял с подоконника, около которого мы стояли, два фужера.

— Уже попробовал ранее этот коньяк. Недурственно. Давайте скрасим себе сие мероприятие. Пара глотков меня расслабит. Какой бокал выбираете?

Поскольку правый бокал оказался ближе ко мне, я взял его, отпил самую малость и констатировал:

— Весьма приятен. Но до вашего, которым мы угощались, этому далеко.

— Предлагаю считать его лучшим из худшего, — заметил Олег. — А вон и Ирэн. Пойду к матушке, иначе не избежать потом репрессий.

Котин направился в гущу людей. Я же продолжил дефилировать по залу, держа в руке бокал, из которого отхлебнул еще пару раз. Минут через десять мне надоело бесцельное фланирование, я нашел свободный диван, сел на него, поставил бокал на столик и закрыл глаза. Сегодня карнавал проходит удачно, никто ко мне не пристает.

Не открывая глаз, я предался суетным размышлениям, постоянно почесываясь. Теперь, кроме ног, зудели грудь, спина, плечи. Скорей всего у меня аллергия. А поскольку я весьма разборчив в еде, не стану набивать свой желудок абы чем, я не ел ничего нового. Значит, есть только одна причина возникновения золотухи: «черная кожа», которую я надел ради костюма вождя племени. Но снять ее с себя сейчас невозможно. Придется терпеть.

Я поерзал на диване и стал засыпать.

— Вава! — гаркнули над ухом.

Я подпрыгнул и увидел Николетту.

— Дрыхнешь! — с негодованием прошипела маменька.

— Что ты, как можно, — стараясь говорить бодро, отозвался я, — присел на секунду.

— Закрыл глаза, захрапел.

Вот уж неправда, я отбываю в страну Морфея совершенно беззвучно.

— Немедленно очнись, — велела Николетта, — встань!

Последовало новое указание:

— Откуда? — не понял я.

— Зачем? — растерялся я.

— Николетта, — донеслось слева.

Я повернул голову и вжал ее в плечи. К нам с изяществом танка, идущего в бой, приближалась восточная принцесса.

— Немедленно прыгай, — прошипела Николетта.

Я, ничего не понимая, выполнил указание.

— Ника! — закричала маменька.