– Но к чему секретность? По-моему, парень имеет право знать!

– О чем? Что его мать отказалась от него, а папаша – подонок?

– Рита говорила, что ты залетела от какого-то мальчика…

– Это была официальная версия, – горько сказала Алина. – Если бы так!

– Кто отец Геннадия?

Алина опустила голову на руки. Она выглядела потерянной, испуганной и отчаявшейся.

– Это Павел? – спросил он, устав от ожидания. – Павел – отец Геннадия?

Алина покачала головой.

– Павел был бесплоден. Это его не беспокоило: Павел детей не хотел.

– Один его приятель. Мы тогда только приехали в Москву, и Павел носился по городу, пытаясь устроить мне прослушивание. Он на каждом углу кричал, что привез с собой слепую чудо-девочку из провинции и намерен сделать из нее звезду мировой величины!

Мы остановились в доме его хорошего знакомого, который имел выход на приемную комиссию Московской консерватории. Кроме того, у него были обширные связи в столичном музыкальном мире, и Павел собирался ими воспользоваться. Однажды, когда Павла в очередной раз не оказалось дома, этот Эдуард Петрович подкатил ко мне. Господи, да ему было, наверное, лет сто, этому вонючему, слюнявому мужику! Я в четырнадцать с небольшим мало что соображала, но все-таки поняла, что происходит что-то нехорошее. Но разве я справилась бы с ним?!

– Я не сразу ему рассказала, просто побоялась… А когда это произошло снова, и я поняла, что Эдуард не отстанет, то бросилась к Павлу, умоляя уехать. Он сказал, что я дура. Сказал, что Эдуард Петрович поможет нам все устроить, если я буду вести себя прилично – это его слова – и позволю ему некоторые «мелкие шалости».

Все оказалось хуже, нежели выглядело вначале. Подложить девочку под старого педофила только для того, чтобы тот помог продвинуть ее? Он почувствовал во рту горьковатый привкус, какой случается ощущать перед приступом рвоты.

– Павел разозлился, узнав, что я забеременела, – продолжала Алина. – Он надеялся, что возраст не позволит Эдуарду Петровичу сделать мне ребенка, но ошибся. Павел обвинял меня, потому что его планы в отношении моей карьеры могли полететь в тартарары, а ведь он столько сделал, прошел такой большой путь! Аборт делать было поздно, поэтому рожать я поехала к маме. Дальше ты знаешь… Никогда себе не прощу облегчения, которое испытала, узнав, что можно обо всем забыть и сделать вид, что никакого ребенка не было и в помине!

– Брось, ты была подростком! Кто в таком возрасте способен сознательно взять ответственность за ребенка?

Алина всхлипнула без слез.

– Нет, мне все потом отлилось.