— Нужно срочно уносить ноги. Сейчас этот дом разлетится на мелкие кусочки…

— Это то, что убьет нас через несколько секунд. Нас закрыли в кладовке для того, чтобы убить… Бежим, Танюха, авось успеем!

Мы бросились к входной двери. Почти добежав до ступенек. Марта поскользнулась и упала.

— Вставай, быстрее вставай! — закричала я.

Марта быстро поднялась и побежала вниз. Через секунду неведомая чудовищная сила ударила мне в спину и отшвырнула на несколько метров. Я поняла, что жива, только по нестерпимой боли, пронзившей все мое тело. В ушах гудело так, что мне показалось, что я либо оглохла, либо стала контуженной, как на войне. Во рту пересохло, виски готовы были лопнуть.

Я сделала усилие и подняла голову. Дом полыхал. Марта лежала недалеко от дома, уткнувшись лицом в землю.

— Марта! — позвала я, но она не шевельнулась.

Я собрала всю свою волю и поползла к Марте. Перевернув ее, я увидела, что из ее лба сочится кровь. Это не так страшно, успокаивала я себя. Марта просто разбила лоб. Это пройдет. И вдруг мой взгляд упал на ее правую руку. Я громко закричала. Кисти правой руки не было. На ее месте был бесформенный обрубок с нелепо торчащей костью.

— Боже мой, боже мой, — шептала я, не в силах отвести взгляда от этого кровавого месива.

Я понимала, что жизнь моей родственницы теперь целиком и полностью зависит от меня. Она может умереть от кровопотери. Оторвав кусок от подола платья, я принялась как можно туже перетягивать руку Марты, вернее, то, что от нее осталось. Языки пламени поднимались к самому небу. От едкого дыма было тяжело дышать. Оттащив Марту подальше, я молила бога только о том, чтобы он сохранил ей жизнь.

Вдруг я услышала крики. Ко мне бежали люди. Когда они приблизились, я громко закричала:

— «Скорую», срочно вызовите «Скорую»!

— Уже вызвали, — заголосила одна бабка. — В нашей деревне только фельдшер. Из Нижнего должна приехать реанимация.

— А сколько до Нижнего?

— Пятьдесят километров.

— Бог мой, она может умереть!!! Звоните еще! Кричите в трубку, чтобы срочно ехали! Медлить нельзя. Зовите своего фельдшера, чтобы он хоть что-нибудь ей вколол.

Бабка бросилась бежать. Вокруг толпились деревенские. Я положила голову Марты к себе на колени. Увидев, что она стала совсем синей, я изо всех сил заорала:

— Что вылупились?! Интересно?! Звоните в «Скорую», женщина умирает! Где ваш гребаный фельдшер?! Дайте мне мобильный!

— Тут нет мобильного, — ответил кто-то из толпы. — Здесь всего два телефона на всю деревню. В сельсовете и в клубе. «Скорую» вызвали. Звонили уже несколько раз. Фельдшера никак не можем найти.

Прибежала испуганная бабка и громко заголосила:

— Реанимация из Новгорода уже выехала. Должна скоро быть. Я уже их звонками измучила.