Нет! Ну почему сейчас?! Кааак?!

— Симпатичные рога, — не удерживаюсь от издевки. Стараюсь не падать духом, даже видя, как у входа стоит Мирград собственной персоной. Подпирает рогами вход. Откуда они у него? Разве у драконов они бывают? Вроде раньше их у него не замечала. Да и он сейчас в человеческом облике, а рога больше его головы. Жуть…

— Августина, ты стала фениксом, — округляет глаза. — А это кто такая? — кивает на Августину.

Он так и не понял подвоха.

— Я стала фениксом, а ты, смотрю, решил из дракона в козла перевоплотиться, — спазмы боли снова пронзают тело, но взрыв адреналина, от появления Мирграда их заглушает.

— Похвально, этот облик тебе больше подходит.

И что нам теперь делать?

— Совсем обнаглели красные, шастают в приграничных землях. Уверовали в свою безнаказанность, — заявляет один из лазутчиков, явно преисполненный гордостью за самого себя.

Уверен, это его первый и точно последний подвиг. О нем он будет рассказывать каждому по несколько сотен раз.

— Может, его изгнали. Странный он какой-то, — говорит самый старший из них. — Надо лучше его обездвижить, не ровен час придет в себя, и тогда нам несдобровать.

— Этот? — ухмыляется лазутчик. — На него плюнь и он развалится. Да я его одной левой!

— Лучше переоценить врага, чем недооценить! — замечает их главный.

А я уже горю от позора, свалившегося на мою голову, корчусь от сжигающей меня боли. Хотел избавить свой народ от проклятья, а приведу его к гибели. Немощный правитель — вот где настоящее проклятье. И все она! Августина! Будь неладна эта дева!

Спазмы в голове мешают сосредоточиться. Еще за свой век и ни разу не испытывал подобной боли. Душу разрывает в клочья, и самое жуткое — это тоска.

Она наваливается жгучей пустотой, выжигает меня, окуная в бездну паники. Я больше не ощущаю себя драконом. Человеком тоже. Силы стремительно угасают.

Если я в таком состоянии попаду в лапы к Мирграду, то конец всему. Не за себя страшно, за свой народ.

Меня связывают ледяными путами, пропитанными магией синих. Холод, чужеродная магия… она охлаждает пыл. Боль от недруга проясняет разум.

«Хозяин! Я чую беду!» — сквозь судороги улавливаю голос Мараска.

«Я в западне, лазутчики Мирграда меня схватили» — даю ему унизительный ответ.

Но Мараск — это моя правая рука. Тот, кому доверяю безоговорочно.

Благодаря его редкому дару и связи с древней магией красных мы можем общаться ментально. Хоть у этого общения есть свои ограничения. Но будучи охваченным агонией, я даже об этом забыл. Но верный помощник учуял беду.

«Воззови к магии королевства. Ты столько столетий питал свой народ, что теперь они ответят тебе тем же. А я выступлю проводником».

Он прав. Другого выхода просто нет. Хоть самому ослаблять свой народ, дело низкое.