Вот только Элизабет никогда не чувствовала этого умиротворения, потому что ездила туда всегда с огромным напряжением нервов, а возвращалась чаще всего с синяками и каким-то мерзким удовлетворением — да, бывает даже такое, невозможное, полное противоречий чувство. Это когда понимаешь, что ты — падшая женщина, и все, что происходит с тобой, это даже не наказание, а такая своеобразная награда.

В этот раз Элиз тоже волновалась, хотя знала, что встреча с князем пройдет не так, как обычно, и уйдет Элиз от него вовсе не в синяках и с мерзким удовлетворением истерзанной самки, а с удовлетворением победительницы. По крайней мере, она очень рассчитывала на это. Но все равно волнение никуда не делось, оно лишь нарастало по мере того, как приближались Коломенские пруды. И демон, живущий в сознании баронессы, начал вести себя странно. Он больше не отговаривал ее, но будто смотрел на Элизабет печальными глазами, похожими на глаза Алекса.

Минут через пять после съезда с шоссе, эрмимобиль остановился у высоких кованых ворот с позолоченными вензелями — они были в моде в этом районе, подчеркивая состоятельность владельца. Англичанка расплатилась, оставь извозчику лишний рубль, и вышла из пыхтевшего паром «Енисея». Подождала, пока он отъедет и потом, нажав кнопку говорителя на калитке, произнесла:

— Элизабет. Князь ждет меня.

Свой титул, тем более фамилию Барнс она называть не стала. Да и не было у нее на данный момент фамилии, потому как миссис Барнс умерла вчера, а новая Элиз жила пока без фамилии. До тех пор, пока Алекс не решит кем ей быть и не решит вопрос с соответствующими документами.

Сегодня утром Элиз задавалась вопросом: не слишком ли она зависит от Алекса. Да, она его любит. Любит так, как не любила никогда и никого. Если честно, она никогда никого не любила. Разве что Майкла, но эта любовь была несколько иной. И этим же утром, Элиз ответила на вопрос, который задавала сама себе: зависит она от Алекса не слишком. Потому что он единственный человек, на которого она может положиться целиком. И не человек он вовсе, а тот, в ком нуждаются даже боги — это она видела собственными глазами.

Скоро калитку открыл прежде неизвестный Элиз слуга. Молчаливо он проводил ее через сад к особняку. Там передал какой-то молодой, полненькой девушке, стоявшей у мраморной беседки, недалеко от входа в дом. Девушка придирчиво оглядела гостью и сказала:

— Меня звать Талия Евклидовна. Считайте, что я служанка Гены. Следуйте за мной.

Ее тон и сами ее слова Элизабет показались странными. Что значит, «Считайте, что я служанка»? И разве посмеет обычная служанка называть князя просто по имени, пусть даже его сиятельства нет рядом, чтобы осечь ее? Конечно, она не служанка.