Я не чувствую, что это обида, но эмоции достаточно тяжелые. Теперь воздух загустел и здесь.

Разворачиваюсь на кресле к нему.

— Говори.

— Что говорить? — в этот раз взгляд он поднимает.

— Скажи мне то, что чувствуешь.

— Тебя интересует финал или логика?

— Всё."

"— Очень легко, оказывается, сесть в ноги женщине в сексе. Нет. Не очень легко… — хмурится он. — Но в этом есть своя прелесть — позволять маленькому чудовищу резвиться. И если откинуть все предубеждения и расслабиться — это несложно. Сложно уйти вниз по-настоящему. Когда ты понимаешь, что связь работает только в один конец.

Что ты не можешь сделать ничего, чтобы что-то получить. И всё, что ты в истерике пытаешься делать, только отдаляет тебя от результата. Ты можешь только ожидать и быть благодарным. Ты не можешь сделать даже ничего, чтобы это прекратить. Ломает ли меня это? Неописуемо ломает. И единственное, что я могу, на самом деле, чтобы не сломаться окончательно, это верить в то, что я тебе нужен, не безразличен и доверять, слепо веря в то, что всё происходящее всё еще внутри отношений и, отдавая тебе полностью контроль, я всё еще в твоих руках, а не лечу в пропасть. Что всё, что я чувствую имеет какой-то смысл для тебя. И я отдаю, я верю, жду. Что еще? А… да… мне больно и душно. Я ощущаю твой бандаж, твое доминирование, твое садо. Спасибо, моя девочка, что я так по-честному в Теме.

— Пожалуйста. Всё происходящее внутри отношений. Однозначно.

— Тогда я буду находиться в этом состоянии столько, сколько ты сочтешь нужным меня там держать. Я у твоих ног.

— Хорошо, — киваю я.

Делаю еще один глоток кофе.

Пересаживаюсь верхом к нему на колени.

— Я скучала…

Он сдался без боя. Это кайф… И мне расслабленно и сладко от его этих осознанных падений к моим ногам.

У меня теперь огромная охапка энергии и чувств, чтобы вкачать в него! И я собираюсь…

Его руки не двигаются и глаза закрыты. Но меня сносит волной густо намешанных с болью его эйфорических ощущений. И я открываюсь для них. Проплывая совместно этот чувственный экстаз. Мои губы скользят по его скулам. И ощущения должны слабеть, наверное, но они нарастают, замирая на щемящем пике.

Укладываю его голову на спинку дивана, прижимаясь губами к виску.

— Ты — мой… и никого кроме нас с тобой не существует… и всё, чтобы не происходило… ты важен… ты нужен…

Наши телефоны звонят, мы оба не реагируем.

Через некоторое время стучат в дверь. Она закрыта. И мы тоже не реагируем.

Я заглядываю в его глаза. Он медленно моргает…

— Мне хочется проораться. Но я не умею.

Мне тоже хочется, чтобы он проорался и выплеснул эмоции.

— Тогда я возьму плеть и буду тебя учить. Твои сабспейсы будут глубже…

— Куда уж глубже? — хрипло.

Мои пальцы рисуют по его лицу — переносица, носогубная линия, изгиб брови, линия челюсти.