Этому в кайф, да, немного выпустить своего зверя без всяких потом угрызений совести и сегодня он его выгулял.

Ника судя по всему в ужасе. В ужасе?? И я слегка устала анализировать ее странности. Но я напрягаюсь, пытаясь понять почему. Чувство вины…

и я все уже знаю, как это случилось, но детализировать мне лень. Ну, какой с нее может быть спрос?

— Я понимаю, что ситуации могут быть разные, — вдыхает поглубже Олег. — Иногда женщине нужна помощь и далеко не всегда она может отвечать за действия своего мужчины. Я хочу, чтобы ты ответственно выбрала сейчас версию произошедшего, чтобы я выдал логичную реакцию на это.

На данный момент твоего принца ребята сдали ментам. Дальше. Версия первая: «я больше не имею отношения к этому человеку, его действия никак не спровоцированы мной, и Вы должны поступать так, как считаете правильным в ситуации нападения на Вашего сотрудника». Тогда я снимаю записи с камеры наружного наблюдения и Женя пишет заявление. Это заявление мы отдаем своим людям, он получает соответствующие максимальные последствия. Ты продолжаешь работать у нас. Ты остаешься под моей защитой, но прекращаешь любые контакты и формы общения с этим персонажем. Версия вторая: «Он мой мужчина. Это наши семейные разборки. В том, что он сделал есть моя вина. Нападение на Женю случилось в результате того, что я каким-то образом подставила Женю в его глазах, и теперь его негатив и агрессия направлены на нее». Тогда его сейчас отпускают, естественно объяснив правила этикета. Заявление Женя писать не будет. Будете разбираться сами. Но ты исчезнешь из нашей с Женей реальности и вход обратно будет воспрещен. Если ты сейчас выберешь первую версию, но продолжишь общение с этим человеком… и он как-то всплывет… Пятый угол будешь искать уже ты, Ника, и не найдешь! — я чувствую, как Аронов внутренне взрывается, и мне кажется Ника чувствует тоже, потому что ее тут же зажимает еще сильнее.  — Итак, в какой мы версии развития событий?

— Ну что он сделал такого? — тихо мямлит она.

— Напал на мою сотрудницу.

— Он же не ударил.

— Если бы не Ожников, мог бы и ударить.

— Но не ударил же!

— Он несанкционированно и грубо прикоснулся. Он её напугал. Этого достаточно, чтобы я ему руки переломал.

— Александр и так ему руку сломал! — возмущенно смотрит она на Саню.

— Всего лишь вывих плечевого, — пожимает тот плечами.

— Ожников, в следующий раз ломай обе. Каждую в трех местах!

Олег пытливо присматривается к Нике.

— Вторая версия?

— Вторая… — опускает она глаза.

— Ника, — я честно себе обещаю, что это последняя попытка. — Ты готова жить дальше так, как ты жила?

— Он обещал, что так не будет. А здесь… очень тяжело работать.

Кирпичи ты что ли таскаешь? В чем тяжесть-то? — недоумеваю я.