Ему все было интересно, все важно, всё нужно. И Лиза поняла, как многого на самом деле лишила сына. Он ведь рос дикарем. Не в плане поведения, нет, в плане мировосприятия. Паша не знает, каково жить в обществе, каждый день видеть множество людей, машин, играть с другими детьми. Да и она, кажется, вконец одичала, раз с таким страхом и ужасом представляет себе эту самую городскую суету.

До трассы добрались без проблем, разве что Паша под конец пути устал и начал капризничать. Но оно и неудивительно, все-таки столько часов трястись в лодке.

— Ну, дальше вы уж сами, — отец поставил сумку Лизы на траву.

— А лазве деду не едет с нами? — уставился малыш круглыми глазами на мать.

— Нет, мой хороший, — поспешил обнять внука, — я не еду. Сейчас не еду, а потом обязательно приеду к вам, с гостинцами.

- Я же сторож лесной, — улыбнулся, — а кто будет грибникам помогать, если они заблудятся?

Но Паша уже заморгал, и по щекам потекли горькие слезы.

— Я дазе домино взял, чтобы мы иглали, — кинулся к деду, обхватил за ноги, отчего глаза Семена покраснели. Ведь он может и не увидеть больше внука.

— Ну, всё, всё, ты же мужчина у нас. Боец. Послушай, ты, как прилетишь в новый дом, как разберешь свои вещи, обязательно позвони. Хорошо?

— Расскажешь мне, что интересного увидел. И главное, за мамой смотри. Береги её, в обиду никому не давай. Тут мы с тобой вместе ее берегли, а там тебе одному придется.

После чего передал малыша Евгению. Лиза все это время стояла в стороне и еле держалась, чтобы не расплакаться. Смотреть на них двоих было больно. Отец ведь так любит Пашку, а ехать все равно отказался.

— Давай, Евгений Федорыч, — пожал ему руку, — к тебе эта просьба тоже относится. Заботься о них.

— Спасибо вам. За всё.

После этого дочь подошла к отцу, обняла его.

— Я очень надеюсь, что ты к нам прилетишь.

— Прилечу как-нибудь, — поцеловал ее в голову, — обязательно. И раз уж я всем наказов надавал, то и тебе будет. Живи, дочка. Живи и радуйся жизни, пока годы позволяют. Я верю, ты добьешься всего, о чем мечтала.

— Так странно говоришь, — печально улыбнулась, — будто прощаешься.

— А мы и прощаемся.

— Ну да… — стера слезы со щек, — как сядем в самолет, я позвоню.

— Ты мне звони и как сядете, и как слезете, и как до дома доедете. Фотографий пришли, хоть посмотрю, чем нынче столица живет.

А через пятнадцать минут подъехало такси.

Всю дорогу до отеля Лиза молчала, возникло болезненное ощущение, что она допускает серьезную ошибку, поступает эгоистично, оставляя отца одного. Да, у него есть друзья, знакомые, но это все не то. И вообще, едет за человеком, который практически не изменился.