— Вообще-то, я очень стараюсь подружиться с сыном, хочу, чтобы он во мне наконец-то отца признал, а не какого-то дядю со стороны. И если он будет наблюдать за нами, видеть, что мы вместе, то и понимание придет быстрее. Разве я не прав?

— Прав. Только не забывай, что мне может что-то не нравиться, и с чем-то я могу быть и буду не согласна. И давай условимся сейчас. Никаких приказов с твоей стороны не будет, никаких ударов кулаком по столу. Иначе наша поездка окажется бессмысленной.

— Хорошо, — закивал, — ладно. Никаких приказов. Я и не приказываю тебе.

— Ты как всегда пытаешься мнение свое навязать.

Пришлось отступить, как бы ни желалось донести до нее, что он хочет как лучше, что ей не о чем беспокоиться. Да, он резкий, напористый, и глубоко убежденный в том, что проблемы надо решать сразу же, а не мусолить их.

— Ну, что… готовы к дальней дороге? — улыбнулся.

— Нет еще, — буркнула дочь и принялась нарезать хлеб.

— Вы не рассиживайтесь только. Время-то идет, — постучал по циферблату наручных часов, с которыми никогда не расставался.

— Билеты! — подскочила Лиза, отчего все хором дернулись. — У тебя же документов нет, как ты собираешься покупать билеты? — уставилась на Соколова.

— Документы будут. Я своих напряг, так что, все уже лежит в ячейке хранения в отеле. А билеты нам не нужны. Мы полетим на борту личного самолета одного моего приятеля. Он как узнал, что я жив… в общем, расщедрился на целый самолет. Долетим с комфортом. Там даже кровать будет, не говоря уже о ресторанной еде и телевизоре с мультиками для Пашки. Хочешь полетать на самолете? — посмотрел на сына.

— Тогда скорее доедай кашу и бегом собираться.

— Деловой ты, Евгений Федорыч, — усмехнулся Семен, — и друзей хороших имеешь.

— Пап? — вступила Лиза. — Ну, может… ты все-таки…

— Та-а-а-ак. пойду-ка я в сарай, — сразу заторопился на улицу, — а вы пакуйтесь.

К двенадцати Лиза собрала две небольшие сумки, Паше выдала маленький рюкзачок, куда он сложил свои любимые игрушки. А Соколов тем временем активно общался то с братом, то с доверенным лицом, которое и будет их сопровождать на борту.

— Готова? — заглянул к ней в спальню, где она сидела на кровати и с растерянным видом осматривала комнату.

— Да, — перевела на него взгляд.

Покинув дом, Лизе стало нестерпимо тяжело на душе, к горлу подкатил ком. Здесь она спряталась ото всего мира, зализала раны, обрела какую-то природную силу, почувствовала себя частью этого леса. Теперь же ее будто гриб вырвали из почвы вместе с грибницей. Безусловно, однажды все равно пришлось бы перебраться в город, но тогда она была бы готова, а сейчас нет. Сейчас она буквально заставляет себя идти, хотя всем существом стремится обратно. Зато Паша с большой радостью шел за руку то с дедом, то с Евгением.