Как она? Тоже спит? — глянул на большой живот жены.

— Угу, всю ночь сводила меня с ума. Там внутри наверно уже не органы, а суповой набор. Скорее бы родить, ну, никаких сил, — попыталась подняться, да не вышло.

— Катится Колобок по лесу, — усмехнулся, не отрываясь от экрана.

— Да ну тебя… — со второго раза все же поднялась.

— Через час приедет мебель в детскую.

— Блин, — посмотрела на себя в зеркало, — какой кошмар. С Пашкой я так не опухала.

Тогда он отложил планшет, быстренько поднялся, подошел к жене, а в следующее мгновение стянул с нее ночную сорочку.

— Ты опухла только в двух местах, — накрыл ладонями раза в два увеличившуюся грудь, — тут, — дальше спустился к животу, — и здесь, хотя, — прижался пахом к ягодицам, — там тоже слегка. А еще у нас не было секса уже два дня. Чувствуешь, как он возмущен? — напряг и без того напряженное достоинство.

— Бедненький, — уперлась руками в туалетный столик, слегка развела ноги в стороны, — не знала, что ему так тяжело.

— А ему тяжело, — осторожно вошел в неё. — И одиноко, — начал медленно двигаться.

В это самое время Кирилл сидел за столом в своей квартире, пил кофе и смотрел в окно. Вид открывался на широкий проспект, на здание МИДа, возвышающееся крепостью над остальными домами. Пожалуй, это все, что у него осталось. Только этот вид из окна отцовских апартаментов. Хотя, грех жаловаться, работу все-таки нашел, причем довольно неплохую. Что до остального, там все привычно дерьмово. Но сегодня выходной, значит, можно допить кофе и вернуться в постель.

И только он поставил пустую кружку в раковину, как раздался звонок телефона. Причем городского. Поначалу и отвечать не хотел, на городской в основном звонят всякие уроды с предложениями лучших тарифов на телевидение и интернет или врачи от бога, которые и кариес вылечат, и остеохондроз. Но все-таки ответил.

— Алло. Да, это я. Что? — чуть воздухом не подавился. — Куда? Продиктуйте еще раз, — схватил карандаш, что валялся около микроволновки, и на разделочной доске написал адрес. — Хорошо. Да понял я, понял.

Собрался за каких-то пару минут, а уж как спустился вниз, как сел в машину, так и вовсе не заметил. В себя пришел лишь у ворот Родильного дома номер семь.

— Вы мне звонили? — подлетел к администратору.

— А вы кто? — уставилась на него. — Мы, вообще-то, никому сами не звоним.

— Соколов Кирилл Федорович? — раздалось справа от него.

— Да, — развернулся.

— Это я вам звонила, — у двери с надписью «Приемный покой» стояла высокая женщина лет тридцати пяти в больничной униформе. На бейджике значилось «Литвин Мария Ивановна». — Я заведующая детским отделением. Прошу, — передала ему в руки бахилы, халат, — переодевайтесь. Только, пусть вас запишут в книгу для начала.

— Какую книгу? — захлопал глазами.