Здешний доктор осмотрела бережно, заодно и УЗИ сделала.

— Матка у вас в тонусе, Лизавета Семеновна, — села обратно за стол. — Срок недели три-четыре, даже сердцебиения пока нет. И чтобы исключить замершую беременность, да и снять тонус, я бы рекомендовала вам лечь на сохранение.

— А без сохранения никак нельзя? Может, препараты какие-нибудь, покой.

— Какой может быть покой с маленьким ребенком?

— Ну, ваше право. Лечение я распишу, однако будьте осторожны. Никаких тяжестей, переутомлений, нервов, а еще половой покой. И через десять дней снова ко мне на прием. Там уже и сердечко послушаем, и в целом оценим ваше состояние. Но если станет хуже, сразу скорую и в больницу.

Доктор выдала целую кипу бумажек. И рекомендации, и протокол УЗИ, и кучу направлений на анализы. А она уже успела забыть каково это. Впрочем, с Пашей проблем никаких не было, несмотря на то, что приходилось в такую даль мотаться на приемы, потом возвращаться обратно.

— Что врач сказал? — у двери аки страж стоял Соколов.

— Ничего сверхъестественного, — пожала плечами, — тонус. Надо беречься.

— Что это значит? А я сейчас сам разберусь, — и зашел в кабинет.

— Жень? — но дверь за ним уже закрылась.

— Мам? — тут же Паша подсуетился, — все в порлядке?

— Да, малыш. Все хорошо.

Евгений вернулся через пять минут, брови у него были сведены к переносице, взгляд пугал тяжестью, на скулах желваки ходили ходуном:

— У тебя угроза, — сложил руки на груди, — и врач рекомендовала сохранение. Это, называется, ничего сверхъестественного?

— Я справлюсь сама, дома. Если вдруг станет хуже, лягу на сохранение. И даже не пытайся меня переубедить. И не делай такое грозное лицо, уже давно не страшно.

— Лиз, — сразу смягчился.

— Всё, идем на площадку.

На улице Соколов снова попытался воззвать к здравому смыслу, но не вышло. Уж чего-чего, а упрямства ей не занимать.

— Кстати, а какой ты там сюрприз нам готовил?

— Хотел Пашку в РИО свозить, там океанариум, потом бы заехали куда-нибудь перекусить, прошлись бы по магазинам.

— М-м, а заманчиво звучит, — взяла его под руку.

— Угу, но кому-то лучше бы в больницу.

— Еще одно слово и мы подеремся.

— Глупая женщина, — поцеловал ее в голову.

Вдруг за их спинами раздался женский голос:

Соколов аж дернулся и мигом развернулся, за ним следом развернулись и Лиза с Пашей. Напротив стояла высокая стройная брюнетка в элегантном бежевом пальто.

— Ты что здесь делаешь? — процедил сквозь зубы.

— Хотела вот познакомиться с твоей женщиной, — окинула презрительным взором Лизу, потом и Пашу.

— Жень, это кто? — Лиза так и смотрела на девушку.

— Это Ксения Владимировна Перова, — представилась сама, — до недавнего времени девушка Евгения Федоровича, а ныне мать его будущего ребенка.