Тем более ее голос звенел пугающей решимостью.

— Это желание можно понять.

— Я никогда тебя не прощу, — вздохнула Элла, признаваясь больше себе, чем мне. — Не смогу. Никого не прощу.

— Ты и не должна, — я пожала плечами и посмотрела на Эллу, отчего-то желая запомнить ее именно такой — тихой и меланхоличной, в сумерках уходящего дня, с грозовым небом на фоне.

Этот разговор был искренним. Да, каким-то настоящим, и, наверное, таким он был в первый и в последний раз — я это чувствовала.

Больше ничего говорить не хотелось. Элла отвернулась и качнула ногами — маленькие туфли, вечно слишком большого размера, сорвались вниз и пропали в морской бездне. Я поднялась и, не прощаясь вернулась в замок, который теперь казался чужим и неприветливым.

А вечером приехала Роксана, точнее леди Тремейн — но в своих мыслях так ее называть совсем не получалось. Она зашла в мои покои без стука, я только успела натянуть сорочку. На женщине было надето, как обычно, глухое черно-фиолетовое платье, а на голове красовалась прическа-башня.

Мы с Люцифером, лежавшим в кресле, переглянулись.

— Кажется, я вас не приглашала, матушка.

— Я услышала о трагедии и не могла не приехать, — она прошла и села на кровать рядом со мной. — Дризелла тоже рвалась тебя поддержать, но я ее остановила.

— Мне не нужна поддержка.

Она ласково улыбнулась и погладила меня по спине. Этот жест был каким-то материнским, поэтому мне стало еще тоскливее.

— Всем нужна поддержка, — сказала Роксана, — и особенно тем, кто отказывается от нее. Ты беспокоишься за любимого, я же знаю.

Мне и правда хотелось, чтобы меня пожалели, обняли и сказали, что все образуется.

— Когда Питер бросил меня и улетел Нетландию, я думала, что моя душа исчезла вместе с ним. Так что я понимаю твои чувства, как никто другой.

— Мои чувства понимаете, а как насчет Золушки?

— Что? — растерялась она.

— Вы пришли поддержать меня, но не ее. Хотя и она тоже переживает. И у нее тоже есть чувства.

— Вы ведь никогда не думали о том, каково Элле?

— Не знаю. Какое это имеет значение сейчас?

Только в этот момент я четко осознала, что Роксана из моего мира и из этого сильно отличались друг от друга. Тетя Жени никогда бы не ответила «не знаю», она и слова-то такого не знала. У нее все было расставлено по полочкам, разъяснено и разложено. Она тоже казалась бездушной, но многое делала ради племянницы.

Наверное, и я сама не очень-то и была похожа на сказочную Анастасию — у той хватило духу бросить вызов навязанной судьбе, а я только и делала, что, как мышка, старалась не навредить сюжету.

— Влияние написанной истории ослабло достаточно, чтобы вы могли осознать свою ошибку, но вы ведь этого не сделали, — я вздохнула.