Увы, как более культурная нация паны успешнее русаков. Поляк купит сельскохозяйственные машины, применит удобрения и в результате повысит урожайность. В нем нет косности: если не родит рожь, он посадит лен. Не выгорит со льном – перейдет на картофель…

– А что делать тут с картофелем? – заинтересовался питерец.

Лыков опять взялся за те отбракованные заявки, которые нашел за кухонным ларем.

– Все эти соискатели из белорусской шляхты?

– Как вы это установили? По фамилиям?

– Многих я помню лично, они приходили сюда, – пояснил Беланович. – Потом, есть волостные списки собственников земли.

Там бывшие панцирные и путные бояре числятся уже как крестьяне. Но шляхтичей в самом деле часто видно по фамилиям. Я имею в виду дворян, но и среди нынешних крестьян попадаются. Вот взгляните, к примеру.

Банкир вручил сыщику такой список по волостям Поречского уезда. Тот начал его листать и нашел много знакомых фамилий:

– Да, это все здешние шляхетские рода. Они есть и в Могилевской губернии, и в Витебской. Сейчас, увы, прежние богачи обеднели. И чаще продают дедовские земли, нежели покупают. Поэтому, если я вижу потомка хорошей фамилии в числе заявителей, конечно, у него будет преимущество.

– Здесь есть потомки настоящих древних фамилий? – удивился сыщик. И, видимо, наступил на любимую мозоль управляющего. Тот оживился:

– Я увлекаюсь генеалогией и скажу так: древние фамилии вырождаются повсеместно. Вы вот знаете, сколько русских дворянских родов определенно происходили от Рюрика? Нет? Сто тридцать! А до наших дней из них дошло лишь тридцать семь, остальные пресеклись. Сегодня, в тридцать втором поколении, рюриковичами могут назвать себя не более двухсот человек.

Так что… и Кулаку-Акуле дашь кредит от безысходности.

– Но откуда обедневший шляхтич вдруг взял средства на покупку? – заострил вопрос сыщик.

– Какое мне до этого дело? – парировал банкир.

– Но все-таки: те, кто покупал фольварки через Зараковского, они кто? Дворяне или формальные крестьяне?

– Крестьяне, я проверял. Потомки путных и панцирных бояр, но сейчас числятся в мужиках.

Алексей Николаевич свернул разговор:

– Давайте по последней рюмке, и разойдемся. Мне еще обыскивать квартиру Зарако-Зараковского, да и по другим банкам надо пройтись.

– По каким банкам, зачем? – насторожился финансист.

Лыков вынул из кармана газету и прочитал объявление:

– «Городской общественный Пестрикова и Ланина банк предлагает безопасные ящики в стальной кладовой. Стоимость пять, семь, десять и пятнадцать рублей в год в зависимости от размера. Можно платить по полугодиям». У Зараковского вполне может быть там тайник.

– Не исключено, я об этом и не подумал, – одобрил догадку сыщика управляющий.