Дмитрий Дмитриевич опять попробовал обидеться, но Беланович его опередил:

– Наша губерния, позвольте напомнить, является переходной от великоросского народа к белорусскому. Восточные уезды населены русаками. Я говорю о Гжатском, Сычевском, Юхновском уездах. Такие же русские почти весь Вяземский и большая часть Бельского. А в западных живут белорусы. Это Смоленский, Дорогобужский, Духовщинский, Краснинский, Поречский, Рославльский и Ельнинский уезды. До исконно польских земель далеко, но это не мешает панам и сегодня мечтать о присоединении Смоленщины к Речи Посполитой, буде она возродится вновь.

Я напомню – это важно – годы правления здесь королей. В тысяча четыреста четвертом году Витовт присоединил Смоленск к Литве – на сто десять лет. Потом русские отбили его назад – на девяносто шесть лет. Но началось Смутное время. В тысяча шестьсот девятом году поляки осадили город и после двадцати месяцев осады взяли его. Начался второй отсчет. В тысяча шестьсот пятьдесят четвертом войско царя Алексея Михайловича вернуло его обратно, и по Андрусовскому договору Смоленск отошел России. Сначала временно, а потом и насовсем. То есть собственно паны (литовцев таковыми не считаем) хозяйничали здесь всего сорок три года. Но успели ополячить многих, в том числе и раздавая шляхетское звание.

Управляющий перевел дух и перешел уже ближе к делу:

– А вот тут, пожалуйста, подробнее, – заявил Алексей Николаевич. – Фамилии в подмененных заявках вам знакомы?

– Конечно. И все они белорусские шляхтичи – как правило, потомки панцирных и путных бояр. Формально крестьяне, а на самом деле полудворяне, которые подражают ясновельможным панам даже в мелочах.

– Но это же плохо, – начал кипятиться Лыков. – Идет скрытая полонизация наших западных губерний. И до Смоленской уже добрались. А вы потакаете!

– С точки зрения банкира, мне и нужно им потакать, – ядовито парировал Беланович. – Я же обязан думать о прибыли, о возврате кредитов. А поляки лучше ведут хозяйство, чем наши. Если я вижу, что закладывать имение пришел белорус, но арендатором у него поляк, то выдаю ссуду охотнее. Так больше шансов, что она вернется, увы, господа. Даже понимая, что здесь афера, что белорус – фиктивный владелец, а на самом деле хозяином является польский якобы арендатор, я чувствую себя спокойнее.

Ибо русские землевладельцы, а особенно из дворян, – это такая публика! Дал им деньги – можешь с ними проститься.

– Неужто так плохо? – ужаснулся действительный статский советник.

– Дело пахнет керосином, и уже давно, – убежденно продолжил банкир. – Учет задолженностей русского землевладения впервые был произведен в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году, сразу по окончании Крымской войны.