– Но ежели вы основываете свои выводы о невиновности подозреваемого только на суждениях о его характере…

Грундуль совершенно не боялся спорить с чиновником из Петербурга в пятом классе. Это нравилось питерцу. Если такого убедить, он станет хорошим помощником.

– Вот, смотрите. – Лыков разложил на столе окровавленное исподнее. – В это был одет Азвестопуло в ту ночь. Вспоминаете?

– Вспоминаю, – ответил надзиратель; его товарищи по-прежнему молчали. – Кровь на нем, как я и говорил.

– Теперь изучите внимательно характер пятен. Если бы он был убийцей и нанес три удара Августе Мапететт, кровь летела бы из-под ножа на него и вниз. И стекала бы по белью, образуя вытянутые к полу пятна. А что мы видим здесь?

Коллежский регистратор сразу понял питерца. Он наклонился над рубахой и чуть ли не обнюхал ее.

– Так… Так… Аккуратные капли. Круглые.

– Правильно. Не брызги, а капли. Кровь капали на него сверху, когда он лежал на полу без сознания. И делали это слишком старательно.

– Черт! – Грундуль вспыхнул. – Где были мои глаза? Хотя нет, я так просто не сдамся!

Он опять начал рассматривать рубаху со всех сторон, потом взялся за кальсоны.

– Надо проверить, – решил наконец надзиратель. – Провести этот…

– Эксперимент, – подсказал Алексей Николаевич. – Я уже предлагал его судебному следователю. Подвесить на крюк свежую тушу, кому-то из вас надеть белую рубаху и нанести по ней несколько сильных ударов ножом. Только делать это надо на бойне, до того как из туши сольют кровь.

– Можно проще, – возразил смолянин. – Взять какую рубаху, разложить на полу и капать сверху чернилами. С кончика пера. Если вы правы, характер капель будет таким же, как здесь.

– Точно, и на бойню ехать не надо, – подал голос надзиратель Авдеев. Его перебил Сапожников:

– Тушу можно было бы и взять. Для экс… ну, для опыта. А потом мы ее разделим и съедим.

Все, включая Ругу, рассмеялись, и это рассеяло напряжение, которое ощущалось в комнате. А тут еще статский советник вынул из портмоне сотенный билет и бросил на стол:

– Эксперимент будет двойной, и с чернилами, и с тушей черкасского быка. А потом вы его действительно пустите на усиление довольствия.

– Вот это дело, ваше высокородие! – загоготали сыскные. А помощник полицмейстера встал и направился к двери со словами, что он тут больше не нужен.

Когда в комнату вошел Ткачев, его подчиненные с увлечением капали чернилами на купленную специально для этих целей Лыковым батистовую манишку. Выходило как на белье у Азвестопуло: аккуратные кружочки без подтеков. Когда же батист приладили к стене и начали на него брызгать, капли сразу образовали пятна, вытянутые по направлению к полу.

Начальник сыскного отделения постоял-постоял, да и махнул рукой, почувствовав свою ненужность.