Если я накрою клетку шатром, все поймут, что укромное местечко занято влюбленными, и никто не подумает меня беспокоить.

На том был мой холодный расчет. Может быть, слегка наивный, но других вариантов все равно нет.

Смело войдя внутрь клетки, я дергаю за веревку, поднимая взгляд к куполу.

Ничего не происходит.

Дергаю сильнее, начиная злиться.

— Ну давай же, — недовольно рычу я, цепляясь кистями за шершавый канат.

— Специальные датчики на полу опускают ее, только когда в камере находятся два человека, Элина, — шепчет у моего уха Коваль, прижимаясь к моей спине, и, протянув руку, берется за тяжелый канат.

 — И тогда, вуаля! — замечает он. — Она не только накрывается, — дергает вместе со мной вниз. — Но еще и закрывается, — с усмешкой добавляет Коваль, в тот самый момент, когда я слышу скрип дверцы. Очевидно, срабатывают какие-то механизмы, и дверь автоматически захлопывается, под аккомпанемент шуршания ниспадающих на конструкцию полотен.

— Какого черта ты следил за мной? — мгновенно вспыхиваю я, осознав всю фатальность ситуации. — Не говори, что мы заперты здесь вдвоем до утра! — дрожащим голосом замечаю я, ощущая его горячее тело каждой клеточкой кожи.

Вибрации бешеной мужской энергетики бьют прямо мне в спину, оставляя следы невидимых поцелуев вдоль поясницы. Это даже не мурашки. Это ток, струящийся по всему телу.

— Не до утра. А до тех пор, пока не выполним задание. Это игровая клетка. Хороший выбор, детка, — его губы буквально в двух миллиметрах от моей шеи.

Я дрожу, ощущая мужское дыхание на себе.

Дрожу, умирая от желания ощутить его руки, его тело. Ближе, еще ближе. Кожа к коже.

Господи, Дима… за что ты так со мной? Зачем ты вернулся? Зачем стоишь над душой словно змей-искуситель?

— Игровая клетка? — переспрашиваю я, делая шаг вперед, дистанцируясь от соблазна и ходячего тестостерона.

Он до сих пор без рубашки, и когда я поворачиваюсь к нему лицом, мой взгляд невольно скользит по его ключицам, выемке между ними… по широкой груди и накаченным бицепсам. Судорожный вдох заставляет губы дрожать, когда я мимолетом задеваю взором рельефы его пресса и косые мышцы.

Он стал еще сильнее, еще больше, еще внушительнее.

Я и раньше в его руках чувствовала себя хрупкой и невесомой. Но сейчас… я даже боюсь представить, что бы я чувствовала.

Я бы не сдержалась, сорвалась… черт возьми, да я уже близка к этому, особенно с затуманенным алкоголем сознанием.

— И что это за игра?

— Старая добрая игра. «Правда или действие».

— Ты шутишь? Мы что, вернулись на десять лет назад? — фыркаю я, вспоминая те самые вечера, когда я попадала к знакомым в студенческий кампус.

— Нет, Эля, — вкрадчивым голосом отзывается Коваль, глядя прямо в мои глаза. Его зрачки расширенные, такие темные, что глаза кажутся черными.