— Леа, прогуляйся по саду, а мы с Романом Александровичем немного побеседуем о делах, — решив, что пора переходить к официальной части, тактично прошу Лейлу удалиться. Она, как обычно, понимает меня с полуслова и, широко улыбнувшись Лаврову, покидает террасу.

Проводив Каримову долгим и немного завистливым взглядом, Лавров переключает фокус внимания на меня. Радушная улыбка мгновенно испаряется, взгляд становится острым, тяжелым.

— Кто за тобой стоит, Коваль? — переходя на «ты», в резковатой форме спрашивает Роман Александрович.

Я демонстративно оглядываюсь.

— Никого не вижу, а вы? — невозмутимо отвечаю на заданный вопрос.

— Давай без клоунады. Я уже не в том возрасте, чтобы тратить время на цирковые представления. Поэтому буду говорить прямо, — сложив руки на столе, мужчина поддается вперед. — Олег мне сообщил о ситуации в ресторане, откуда его вывела служба безопасности Ладогина. Мы оба знаем, как высоко сидит этот человек. Если ты находишься под его покровительством, то я не вижу смысла в твоем визите.

Одно его слово, и «Афину» уже завтра прикроют.

— Именно поэтому я здесь, Роман Александрович, — повторив позу Лаврова, сообщаю миролюбивым тоном. — Я не заинтересован, чтобы у вашей компании возникли серьезные проблемы, и их не будет, если вы пойдете мне навстречу.

— Чего ты хочешь? — прищурившись, хозяин дома откидывается на высокую спинку стула. Пытается держать лицо, но углубившиеся морщины выдают высокий градус внутреннего напряжения.

Он бы ни за что не согласился на встречу со мной, если бы не эпизод с обнаглевшим родственничком Эли. Можно считать, что «Афине» повезло. Получив отказ, я бы действительно зашел с другой стороны.

— Вы останавливаете конкурентную борьбу против «А-Трест», включая все репутационные атаки и сговоры с надзорными инстанциями, — сложив пальцы в замок, начинаю с главного пункта. — Ваша сожительница и ее дети отзывают все судебные иски и прекращают преследовать семью Абрамовых, имеются в виду Элина, ее мать, младший брат и сын.

— Константин и Андрей Белов в список неприкасаемых не входят? — нервно ухмыльнувшись, уточняет Лавров.

— На них мне насрать, — широко улыбаюсь я. — Мы друг друга поняли?

— Как не понять, — вернув слегка поехавшее самообладание, спокойно отвечает Роман Александрович.

— До Варвары Григорьевны и ее детей тоже донесите информацию как можно быстрее.