Остальную бездушную часть меня поглотила работа, изредка случались короткие, ничего не значащие интрижки, заканчивающиеся раньше, чем я успевал запомнить имя очередной подстилки. Сейчас жалею, что вообще тратил на них своё время. Я мог посвятить его Эле и Робби… если бы знал, что она беременна.

— Дим, — сонно тянет мое имя заворочавшаяся жена.

— Ммм, — отзываюсь я, прикусывая мочку ее ушка, недвусмысленно потираясь о неё сзади.

— Прости, но я никакая, — виновато бормочет она. — Ничего не смогу. Давай поспим?

— Давай, — киваю в темноволосую макушку, а сам глажу ее по бедру, задирая подол комбинации почти до талии, запускаю ладонь в крошечные трусики… и вырубаюсь, как убитый.

Я просыпаюсь за час или два до рассвета. В спальне темно, как в аду, и так же жарко, хотя кондиционер исправно охлаждает воздух. Причина кроется в моем возбуждённом состоянии, усиленным близостью безупречного женского тела в тонкой кружевной комбинации. За время сна мне так и не удалось «остыть».

Прижавшись каменным стояком к упругой заднице Эли, я просовываю ладонь под шёлковую ночнушку и жадно сминаю круглые холмики, нагло и абсолютно бессовестно дразню чувствительные соски, пока они не становятся твёрдыми, как камушки.

Вторая рука все ещё в ее трусиках. Похоже, я так и спал, не убирая ладонь от места, куда невыносимо хочется попасть другой части моего тела. Глухо застонав, я толкаюсь бёдрами в ее ягодицы, одновременно растирая большим пальцем волшебную кнопочку, при умелом использовании открывающую «врата в рай». Клитор реагирует моментально, набухая и пульсируя под моими пальцами. Проталкиваю внутрь две фаланги и хрипло матерюсь, ощутив влажные и тугие тиски. Эля спит, но ее тело очень даже бодрствует и готово принять мой окаменевший стояк.

— Детка, открой глаза, — нетерпеливо хриплю ей в ухо. — Не заставляй меня чувствовать себя извращенцем, — прикусываю хрупкое плечико, активнее орудуя рукой в намокших трусиках. Ее щёлка уже пошло хлюпает при каждом толчке моих пальцев.

— Дима, ты… Ты просто… — шипит разбуженная Эля. — Ооо, черт… — она откидывает голову на мое плечо и издаёт совершено бесстыжий похотливый стон.

— Тише, Робби разбудишь, и он обломает кайф нам обоим, — низко смеюсь я.

 — Готова пожелать мне доброго утра, жёнушка?

— Ты первый, — прерывисто шипит она.

— Я помню, малыш. Наш первый раз забыть невозможно, — надавив на мокрый от смазки клитор, я резко убираю пальцы из горячей дырочки, дёргаю вниз клочок кружев и жестким толчком загоняю в неё член. Глубоко и мощно, именно так, как она любит. — Да, детка, — гортанно рычу от острого удовольствия, жидкой лавой растекающегося по венам. Эля снова громко стонет в перерывах между бесконтрольными жёсткими толчками.