Катя же, хмыкнув, поднялась на бак к своему супругу Сергею-младшему – пришла их очередь принимать вахту впередсмотрящих.

– Что это такое с нашими девками? – пожав плечами, спросил Андрей Викторович у коллеги, сдавшему вахту у штурвала геологу. – Они как с ума посходили.

Тот осмотрелся по сторонам.

– Понимаешь, Андрей, – тихо сказал он, – сегодня в нашем девичнике произошла своего рода революция. До того, если не считать Витальевну, высшую точку в рейтинге занимала Катя, единственная замужняя дама, своего рода «первая леди», которой вполне официально можно было «все», а Лиза и тем более Ляля находились по отношению к ней в подчиненном положении…

– И что из этого следует? – озадаченно спросил бывший военный.

– А то, что если Ляля станет моей женой, а Лиза твоей, с того момента вся женская иерархия перевернется вверх ногами, так как наш с тобой статус куда выше, чем у Катиного Сергея. Вот от этого она и бесится.

– Теперь понятно, – кивнул Андрей Викторович, – и что нам с тобой делать?

– А нам ничего делать и не надо. Ляля и Лиза девки неплохие, мы с тобой тоже далеко не старики, так что пусть все идет как идет.

А Катя перебесится и успокоится. Сегодня вечером Витальевна как раз по этому поводу собирает большой сход. Там все подробно и обговорим.

Вечером, еще до наступления темноты, «Отважный» бросил якорь у «британского» берега в том месте, где Великая Река, дойдя до конца гряды, делала поворот на девяносто градусов вправо, и дальше текла почти ровно на запад. Пролив Па-де-Кале был пройден, впереди будущий Ла-Манш, или, как его звали в древности – Узкое море.

Убитый Лялей олень еще не был до конца съеден, поэтому охотничьи партии высылать не стали.

Прошло немного времени – и на берегу, под обрывистыми склонами прибрежного холма, запылал огромный костер из набранного тут же плавника. Вскоре оранжевое ревущее пламя ярко освещало узкий прибрежный пляж, береговой обрыв и пришвартованный к берегу бортом «Отважный». К пламени этого костра вынесли даже Гуга. Ребра его подживали, гематомы рассасывались, воспаления не было, и он вполне уже мог сидеть, опираясь спиной на покрытый шкурами прибрежный валун.

– Итак, – сказал председатель правления, когда все, наконец, расселись вокруг костра, – перед лицом живого огня, который олицетворяет принесенный Прометеем прогресс, позвольте мне считать общее собрание клана Прогрессоров открытым.

Слово предоставляется Марине Витальевне.

– Сегодня, – сказала та, поднявшись на ноги, – нам всем надо окончательно решить, по каким правилам мы будем дальше жить, вступать в брак и принимать в наш клан новых людей. Две семейные пары у нас уже есть, это если считать и меня с Антоном Игоревичем.