А если он делал то же самое с Лайрой? Что, если она ждет от него ребенка?

Поза Лайры смягчается, и она отдает бокал с шампанским Барду.

— Поздравляю, папочка.

Мои глаза сужаются. Полная чушь. Это объявление о беременности слишком удобно. Это ложь.

Уранос вскакивает со своего места.

— Поздравляю, — восклицает он, — пусть у тебя родится первый сын и наследник!

Я скрежещу зубами. Что, черт возьми, происходит?

Лу откидывает голову назад и разражается хохотом. Мне хочется выхватить отравленное шампанское и залить ему в глотку.

На поверхность всплывает предательская мысль. А что, если Бард решит остаться с ней из чувства долга перед ребенком? Я отбрасываю ее. Даже если будет ребенок, как Бард сможет продолжать быть женатым на женщине, которая замышляет его смерть?

Несколько человек за столом поднимают бокалы, чтобы выпить за предполагаемого сына Лайры, но никто не говорит ни слова, пока Коннор не поднимается с рукой, уже засунутой в пиджак.

Паника охватывает мое сердце.

Коннор тянется к пистолету.

Все происходит в замедленной съемке. Коннор достает пистолет и направляет его на Барда. Он нажимает на спусковой крючок как раз в тот момент, когда я вскакиваю, хватаю его за запястье и дергаю.

Пистолет выстреливает, Лайра вскрикивает, ее плечо залито кровью.

Каждый мужчина по другую сторону стола вскакивает на ноги и достает оружие.

Коннор поворачивается ко мне лицом, его лицо искажено яростью.

Он бьет меня по лицу. По щеке прокатывается боль, и зрение затуманивается. Когда я отшатываюсь назад, он хватает меня за горло и прижимает к стене.

Мое сердце ускоряется.

Он собирается убить меня.

Комната превращается в хаос. Бард появляется из ниоткуда и оттаскивает Коннора от меня. Коннор замахивается на отца, и его пистолет снова выстреливает, обрушивая дождь из штукатурки и пыли.

Я падаю на колени и пытаюсь подняться. Огромная рука толкает меня обратно на пол.

— Лежи, — рычит Лу. — Половина пушек нацелена на тебя.

В следующее мгновение я понимаю, что Коннора уже нет, и все встают со своих мест. Среди мужских криков и женских воплей слышны щелчки затвора и заряжания пистолетов.

Раздается еще один выстрел, за которым следует сильный грохот. Я заползаю под стол и закрываю уши, желая отгородиться от звуков паники. Дыхание перехватывает, и я молюсь, чтобы Бард не стал первой жертвой.

Это чертова кровавая баня.

— Всем опустить оружие! — кричит Бард.

Я падаю вперед, выдыхая вздох облегчения. Если Бард призывает к миру, то в него не стреляли.

— Живо! — ревет другой голос, скорее всего, Дагда.

Кто-то еще выкрикивает ряд команд на греческом языке. Похоже, Уранос успокаивает своих.

Потасовка стихает, и наступает напряженная тишина, в которой, кажется, никто не шевелится. Я остаюсь на месте, не решаясь сдвинуться с места.