Ван Чжэн показалось, что окружающий мир поплыл у неё перед глазами: потрёпанная куртка на плечах Куньлуня вдруг обратилась длинными зелёными одеждами, дополнив образ человека, жившего многие тысячи лет назад.

— Согласно договору с Палачом Душ, мой господин подавил и запечатал силы горного мудреца и его божественную сущность, чтобы вы могли войти в круг перерождений, — тихо произнес кубок Шэнь-нуна. — Взамен Палач Душ согласился жить и умереть вместе с падением Великой Печати, сколько бы поколений это не заняло. Сегодня Великая Печать, наконец, пала, и миру живых угрожала чудовищная катастрофа, а потому Палач Душ пожертвовал собой, чтобы её предотвратить.

Яростное пламя, бушевавшее в глазах Куньлуня, сменилось тёплым оранжевым огнём.

— Знаю, — мягко ответил он после долгого молчания.

— Перед тем, как… — неловко продолжил кубок. — Палач Душ, он стёр ваши…

— Ни слова больше, — оборвал Куньлунь. Его красивое лицо преисполнилось невыразимой печали. — Я обо всём знаю.

Кубок Шэнь-нуна послушно опустил голову и, помолчав, тихо произнес:

— Перед тем, как покинуть этот свет, мой господин приказал мне проследить за тем, чтобы обещание Палача Душ было исполнено. Теперь этот ничтожный с чистой совестью может уйти на покой.

Владыка Куньлунь не обратил на него внимания. На его раскрытой ладони лежала чешуйка Нюйвы, что однажды уже прошла через круг перерождений.

— Шэнь-нун, — тихо пробормотал Куньлунь себе под нос, — что именно ты хотел мне сказать?

Земля под их ногами вдруг задрожала, и все вокруг замерли, словно птицы, напуганные звоном спущенной тетивы. А из-под земли проросло огромное дерево: сияющее свежей зеленью, великолепное, в расцвете сил, и листья его сверкали росой: яркая, словно из другого мира, она щедро оросила землю.

Трещины и разломы, вызванные падением Великой Печати, медленно затянулись.

Что же такое постоянство?

Зачем существует добро и зло, правильное и неправильное?

Что такое жизнь? И что есть смерть?

Нахмуренные брови Куньлуня слегка расслабились, и он вытянул руку ладонью вверх — как раз вовремя, чтобы поймать сорвавшийся с дерева лист.

— Это ты позаботился о переводе Го Чанчэна в спецотдел? — внезапно спросил он.

— Верно, — почтительно кивнул кубок Шэнь-нуна. — При жизни господин велел мне найти человека, не владеющего третьим глазом, но способного видеть истину; ничтожество, обладающее чудовищной мерой добродетели.

— Вот как. — Куньлунь вздохнул и мягко улыбнулся. — Я понял. И благодарю тебя.

Чешуйка Нюйвы в его руках обратилась прахом.

— Что вообще происходит? — спросил уставший молчать Да Цин.