Кубок Шэнь-нуна собирался тоже занять своё место, но его остановил голос Чжао Юньланя:

— В чём дело? — спросило существо, занимающее тело его отца.

— Мне нужно с тобой поговорить, — заявил Юньлань. — Подсобишь?

— Прошу, владыка, — покорно улыбнулся тот и помог ему спуститься с дерева.

Юньлань прислонился к стволу и взглянул в сторону прохода в преисподнюю. Если не знать, что за ним скрывалось, то можно было и не заметить, что там заперто что-то ужасное… И что до катастрофы осталось всего двенадцать часов. Юньлань достал пачку сигарет, и она оказалась пустой; тогда он бесцеремонно влез в карман к «отцу», вытащил оттуда новую и жадно закурил, щёлкнув зажигалкой.

— Есть у меня к тебе одна просьба, — задумчиво произнёс он через какое-то время.

— Я слушаю, — кивнул кубок Шэнь-нуна.

— У моих родителей есть только один сын, — сказал Юньлань. — Я собирался оказывать им должную поддержку до глубокой старости, а потом — достойно похоронить. Но теперь мне, кажется, не хватит на это времени, а родители не должны хоронить своих детей. Что думаешь?

— Я… — Кубок Шэнь-нуна покачал головой. — Владыка Куньлунь, что вы имеете в виду?

— Не надо притворства, — хмыкнул Юньлань. — Я знаю, что ты прекрасно меня понял.

— Так значит, — медленно хмыкнул кубок Шэнь-нуна, — Палач Душ согласился исполнить свою клятву лишь потому, что ты умрёшь вместе с ним?

— Чушь какая, — Юньлань фыркнул и небрежно выдохнул в воздух колечко дыма. — Ничего подобного. Думаешь, меня так легко убедить?

Кубок Шэнь-нуна опустил голову и негромко произнес:

— Я вас понял. — Юньлань не сводил с него глаз, ожидая продолжения. — Если владыки Куньлуня не будет в живых, я покину тело его отца и продолжу существовать под личиной Чжао Юньланя. Не беспокойтесь.

— Проживи за меня хорошую жизнь. — Юньлань потрепал его по плечу. — Не отказывай себе в удовольствиях. И не забывай о своих обязанностях. Благодарю тебя.

Договорив, он как следует, глубоко затянулся, а затем затушил недокуренную сигарету и взглядом показал, что этот разговор закончен.

Кубок Шэнь-нуна присоединился к Линь Цзину под Солнечными Часами.

Сам Чжао Юньлань в одиночку встал под Лампой Хранителя и бережно погладил её: высеченные на боку слова в точности повторяли те, что были написаны на задней крышке декрета Хранителя. Что-то внутри отозвалось на это прикосновение: кажется, они с этой лампой действительно были связаны, как плоть неотделима от костей.

Мерцающий внутри огонёк чудесным образом укладывался ровно в ритм биения его сердца, и на мгновение Юньлань почувствовал себя сразу двумя людьми: один из них был настоящим, а другой — прошлым, жившим на этом свете много тысяч лет назад.

Но они были неотличимы друг от друга.