Устав от обыска, а потом придания комнате прежнего порядка, я легла на кровать. Заложила руки за голову и принялась думать, мысленно раскладывая «по полочкам» то, что узнала сегодня.

Ну и разглядывала балдахин изнутри.

На редкость дурацкая конструкция. Ткань крепилась к деревянным балкам при помощи гвоздиков. Снимали и стирали в последний раз её годы назад. А может, и ни разу с того момента, как она была изготовлена.

Я даже видела залежи пыли, притаившиеся в складках. А вон там, кажется, лежит мёртвая муха. Фу, какая гадость.

Как Еженика спала под этим монстром? Это же рассадник микроорганизмов.

Завтра же попрошу деда Ерона и Звана её снять.

Так, стоп. А это что?

Ткань на одной из реек неестественно топорщилась. В то время как на остальных была натянутой и гладкой.

Я поднялась на ноги, покачиваясь, всё же перины у Ежи были отличные – мягкие, удобные, так и тянули вздремнуть часочек. Если бы не обилие мыслей, я б наверняка уснула.

Дотянувшись до рейки, я прошлась пальцами по ткани и обнаружила отворот. Гвоздик отсюда выпал или его намеренно вытащили, и образовалось небольшое пространство. Как раз для маленького тайничка, где можно спрятать…

Ключ сам скользнул в руку, будто только и ждал, когда я его обнаружу.

Прохладный на ощупь, тяжёленький, он лежал у меня на ладони. Металл был тусклым, кое-где тронутый пятнышками ржавчины. Единственное, что бросалось в глаза – необычная форма. Бородка ключа – то, что вставляется в скважину и собственно открывает замок – была изготовлена в форме крючка или серпа, в общем, загогулины. Никогда прежде такого не видела.

Помнится, тайная комната в библиотеке имела замочную скважину примерно такой формы.

А вот сейчас и проверим!

Окрылённая надеждой, я соскочила с кровати и направилась к двери.

В молодом теле было много плюсов. Оно не чувствовало усталости и было готово мчаться вперёд, навстречу приключениям.

Пусть и прежде я ещё входила в понятие «молодёжь», мне было тридцать четыре, но такой лёгкости я уже давно не испытывала.

Будем считать это компенсацией за моральный ущерб.

Надеюсь, Ежа там страдает от моего остеохондроза. А номер массажистки нужно ещё найти, я записала её как «Светик-приветик», потому что её звали Светой, и встречала она меня неизменным «приветиком».

Почувствовав себя частично отмщённой, я обула матерчатые «лодочки» и выглянула в коридор. В доме было тихо. Из кухни тянуло ароматом жареной рыбы. Организм попытался напомнить, что завтрак был уже давно и можно сначала заглянуть в кухню, но я не стала его слушать.

Теперь я хозяйка этого тела и решаю, что мы сначала будем делать. Поэтому втянув аппетитный аромат, я вздохнула, поздравила себя с победой разума над плотью и направилась к библиотеке.

Отодвинутые Бабурой шторы пропускали солнечный свет.