– Перед барышней неудобно, а ну выйди и поклонись!

Зван заворчал что-то несогласное, однако вышел и действительно отвесил мне поясной поклон. Да так и остался стоять с опущенной головой, не встречаясь со мной взглядом.

Признаюсь, эта встреча произвела на меня впечатление. Я плохо разбираюсь в душевных болезнях, но этот юноша выглядел совершенно безобидным. Тем подозрительнее смотрелся его искренний страх передо мной.

Неужели Еженика обижала этого взрослого ребёнка? Пусть внешне он выглядел на двадцать-двадцать пять, вёл себя как малыш.

– Здравствуйте, – сумела выдавить из себя я, когда молчание затянулось.

Дедушка воспринял это как к сигнал к продолжению общения и затараторил.

– Барышня, миленькая, Стрелку-то подковать надобно. Не приведи светлые боги, захромает, как тогда? Единственная лошадка осталась.

– Ну что ты затарахтел, Ерон! – вмешалась Бабура, оттесняя его мощным телом в сторону. – Сейчас у барышни другие дела. Потом приходи.

На лице у старичка проступила досада, но не злобная, мол, я тебе устрою, а тоскливая. Он явно не в первый раз пытался решить с Ежей этот вопрос.

– Бабура, а что нужно, чтобы подковать Стрелку? – если этот лесовичок так переживает, значит, лошадке и правда нужна помощь.

– Дык известно что, деньги, – повариха повернулась ко мне.

Вопрос денег как раз был следующим в моём списке. А по значимости так и первым.

– Дедушка Ерон, – обратилась я к старичку, отчего на меня уставились четыре пары изумлённых глаз. Даже парень поднял неверящий взгляд. Интересно, как Еженика его называла? – Я решу ваш вопрос чуть попозже. Обещаю.

– Ну так, я окуньков-то на кухню снесу? – лесовичок первым отошёл от шока.

– Хорошо, – я улыбнулась парню, отчего тот снова потупился, а потом добавила: – Спасибо за рыбу.

Дед Ерон поклонился, надавил на спину Звана, заставив склониться и его. После чего оба зашагали к дому. Я наблюдала, как они проходят мимо крыльца и направляются к дальнему входу.

– Кто это такие? – не отрывая взгляда, спросила я своих спутниц.

– Ерон – конюх, истопник да и возница теперь, – пояснила Бабура.

– А Зван – внук его, блаженный он, – добавила Иста.

Что блаженный, я и сама заметила.

– А почему он меня так боится?

Этот вопрос заставил женщин потупиться, как давеча того самого Звана.

– Что у нас с деньгами?

– Нету денег, – Бабура махнула рукой.

– А из людей в усадьбе кто ещё остался? – мозг перебирал и укладывал всю полученную информацию.

– Только мы четверо, – вздохнула Иста.

Только те, кого Ежа не сумела продать, добавила я мысленно. Старые и больные.

Неудивительно, что усадьба в таком запущенном состоянии. За ней элементарно некому ухаживать.