Кроме того, если честно, у меня тогда и без этих юношей забот было хоть отбавляй. Я пыталась вызвать Цирцею и одновременно сдерживать Урсулу. Однако можешь мне поверить, дитя мое, что те юноши действительно были околдованы, и потому твоего принца… э… Попинджея совершенно нельзя винить за то, что он сделал.

— Он вовсе не мой принц! — поморщилась Тьюлип.

— Ну хорошо, хорошо, не твой, — рассмеялась Няня. — Хотя мне почему-то так не кажется.

Влюбленность. Тьюлип ненавидела это чувство. В последний раз оно привело ее к унижению и заставило страдать. Она даже вообразить теперь не могла, что вновь позволит себе когда-нибудь влюбиться. Зачем? Чтобы новый юный красавец опять разбил ей сердце? Спасибо, не нужно. Хотя и она сама сильно изменилась с тех пор, разве нет? Стала сильнее, смелее, перестала витать в облаках, и, похоже, именно этим так очаровала принца Попинджея. Нет, влюбляться страшно. Влюбляться опасно. И все же…

— Няня, мне очень хочется, чтобы здесь была Цирцея. Она точно подскажет, что мне делать.

— Что делать? — вздохнула Няня. — Думаю, Цирцея посоветует тебе ответить этому джентльмену, поблагодарить его за добрые слова и… пригласить его на чай, пожалуй.

— Ты в самом деле так думаешь? — радостно улыбнулась Тьюлип.

— В самом деле, моя дорогая.

— Тогда я так и сделаю! — облегченно воскликнула Тьюлип.

Она чмокнула Няню в ее морщинистую напудренную щеку и стрелой вылетела из комнаты — побежала писать ответное письмо.

Няня негромко рассмеялась ей вслед. Как давно она не видела Тьюлип такой веселой, такой радостной. А принц Попинджей… Что ж, Няня чувствовала, что намерения у него самые что ни есть серьезные и благородные. Впрочем, при случае не мешало бы еще разок как следует посмотреть на него.

— Я согласна с тобой, Фланци, и думаю, что нам обеим известно, кто стоит за всем этим.

В королевстве царил ажиотаж, вызванный объявлением о свадьбе принца Эрика. Весь приморский край гудел от возбуждения, к которому примешивалась доля удивления. Ведь никто до сих пор не знал, кто же та загадочная черноволосая красавица, в которую влюбился принц, а узнать-то хотелось.

Разумеется, она торопилась, ведь по условиям договора с Урсулой принц должен был успеть поцеловать ее сегодня до захода солнца. Но, придя в замок Эрика, Ариэль увидела картину, которая буквально разбила ей сердце.

Принц стоял в главном зале рядом с красивой юной женщиной и разговаривал со своим верным помощником, сэром Гримсби. До этой минуты Гримсби сомневался в том, что женщина с ангельским голосом, о которой принц буквально прожужжал ему все уши, вообще существует на свете, что она не привиделась идущему ко дну Эрику.