Несколько минут спустя серебристый дракон с красным гребнем и алой полосой на груди влетел в мою пещеру и грузно приземлился.

— Иррандо! — Я бросилась к прутьям решетки и приникла к ним.

Дракон тяжело дышал, абсолютно мокрый и вымотанный. Но глаза с ромбовидным зрачком засветились счастьем, и он выдохнул:

— Анрита… Нашел тебя…

— Я… я… уже и не верила… А ты такой… молодец! Я сохранила печеньку… — бормотала я. — Прости, я такая глупая!

— Хорошая. Но нам надо убираться отсюда.

Отдышавшись, Иррандо стал изучать решетку. Я просунула руку между прутьями и показала на стену:

— Маркатарр нажимал где-то там.

Иррандо бросился туда. Ощупывал стену, всматривался, даже обдавал огнем — ничего. Тогда дракон принялся поднимать решетку лапами. Она не поддавалась!

— Может, рычаг? — спросила я. — Какую-нибудь дубину подставить…

Он сорвался с края пещеры и исчез. А я только и могла, что стоять, прижавшись лицом к прутьям, слушать стук собственного сердца и отбиваться от барсенота, дергающего меня за платье, лижущего ногу и требующего последнюю печеньку. Иррандо прилетел, таща в лапах вырванное с корнем дерево. Подсунул под поперечные прутья, поднажал. С его кольчуги шел пар от напряжения, пот градом катился по морде. Дракон не сдавался, нажимая снова и снова. Но решетка не сдвинулась, словно вросла в камни. Попробовал раскалить ее огнем. Я взяла на руки барсенота и вжалась в стену, чтобы не быть случайно поджаренной. Но прошла еще пара часов, а результата никакого. Небо за спиной Иррандо начало опасно менять цвет.

— Скоро сумерки, — тихо сказала я. — Уходи.

— Нет, я буду сражаться с Маркатарром.

Меня захлестнуло отчаяние. И страх. За Иррандо — он в два раза меньше Маркатарра, он устал… И не обладает магией. Ничего не выйдет. Я взялась за прутья и посмотрела на Иррандо. Он стоял напротив и тоже взялся лапами за решетку со своей стороны. Раздавленный, угнетенный собственным бессилием, смятенный.

— Уходи… — сказала я.

— Возможно, маркатаррский колдун опять провозится с браслетом всю ночь, а может, и не прилетит вовсе. Я не хочу, чтобы ты рисковал. Улетай, отдохни. Поешь что-нибудь. Попробуем завтра.

— Слишком велик риск.

Мое сердце разрывалось: если я нужна Маркатаррам хотя бы как средство, то Иррандо — просто помеха, препятствие. А я уже не видела ящера перед собой, я видела только живые, разумные глаза, в которых была такая же боль, отчаяние. И такая же нежность…

— Уходи, слышишь?! — закричала я и топнула ногой. — Ты…

Внезапно его туловище содрогнулось, и началась трансформация. Барсенот заверещал и забился в угол. Мгновение, и передо мной стоял мой прекрасный принц. Мокрые пряди прилипли ко лбу, лицо бледное, осунувшееся. Но красивый, даже еще красивее, благороднее.