Если у меня случится аднексит или я просто помру с голоду, вам даже яйцо никто не снесет… Не из вредности, а по медицинским показателям.

Дракон фыркнул, напоследок обплевав меня горячей слюной, и улетел. Кривясь, я обтерла с себя эту гадость совершенно не по-принцессински — подолом платья. И попробовала тряхнуть решетки, сдвинуть, поднять. Хоть бы шелохнулись! Угу. Вот тебе, Аня, и дворец с пряниками…

Я вытащила из сумки телефон и села на нее. А то шутки шутками, застудиться можно запросто. Вокруг стало тихо-тихо… Как в гробу.

Черт! Не хочу в гроб! Я жить хочу! И не на помойке и не в пещере… Мои плечи дрогнули, к горлу подкатил ком, глаза зачесались, и я разревелась в голос. Я хочу к Иррандо! И к папе! И чтоб они вместе-е-е были со мно-о-ой!

Я размазывала слезы по лицу и рыдала-рыдала-рыдала, жалея себя и жалуясь на жизнь.

Господи, почему тебе все равно, что со мной происхо-о-одит? А Око… ты ж меня избрало-о-о, чтобы я курицей для черных драко-о-онов стала? А-а-а! Ну что ты за высшее Око-о-о такое?! Нет справедливости в жизни-и-и!

И вдруг я прекратила плакать, оторопев от мысли.

Вот у нас Плиман с Гоглиашвили говорят: Бога нет, его никто не видел. А ведь он потому не показывается, что сразу очередь с претензиями выстроится! Люди такие: начнут ныть, просить, орать, жаловаться, а особо рьяные еще и зеленкой обольют… Я б на месте Бога тоже не показывалась. Мне даже как-то стыдно стало за свои причитания.

Я вздохнула, утерла нос и щеки опять-таки подолом длиннющего платья, а затем достала из-под попы сумку: где-то тут был светодиодный фонарик, который мне дедушка на Новый год подарил.

Я еще смеялась: зачем мне прожектор на лоб, я не шахтер. Но дедушка проворчал: «У вас вечно лампочки в подъезде выкручивают. И на улице фонари через один. Валере за тобой следить некогда… Так что пользуйся, еще спасибо скажешь». Я и тогда, конечно, сказала спасибо. Я вежливая. Но ни разу за это время фонарик не вынимала. Может, его там и нет…

Делать было нечего, и я с остервенением бросилась разгребать залежи в моей сумке.

Темно было хоть глаз выколи, но я и на ощупь предметы узнавала. И откладывала рядом, помня закон женской сумочки: «Что ищешь, то на дне!» Наконец пальцы наткнулись на кругляшок на резинке. Черт, кажется, треснутый. Еще бы, сесть на такое всем весом! Я нашла бегунок и щелкнула.

Урра-а-а! Свет! Голубой луч высветил жутковатого вида пещеру без удобств, решетку, как из фильма ужасов про инквизицию, и гору всего подряд, изъятого из моей сумки.