Но поза и седые волосы, рассыпанные по плечам, заставили Юну вздрогнуть.

– Папа?.. – недоверчиво прошептала она.

Он медленно обернулся.

– Дочка? – раздался знакомый голос.

Ульрих Дагобер, бывший король Астерии. Он поднялся с кресла и теперь стоял перед ней живой и почти невредимый.

Юна быстро оглядела его. Отец осунулся, похудел, на его голове стало еще меньше волос, а те, что остались, покрылись сединой.

Он, подслеповато щурясь, тоже смотрел на нее.

Но вот в выцветших с горя глазах вспыхнуло узнавание. Губы старого короля шевельнулись.

– Моя родная… – услышала Юна не ушами, а сердцем.

И все остальное стало неважным.

Нужно было пройти этот путь, вынести все, что вынесла, пережить все, что пережила, чтобы услышать эти слова.

– Папа, – выдохнула она еще раз.

И кинулась в объятья родственника.

Она плакала и смеялась, ощупывая его. То прижимала, то отталкивала, чтобы получше рассмотреть и убедиться, что глаза ее не обманывают. То сама льнула к отцовской груди, орошая ее слезами.

Рубашка старого короля вскоре намокла, но он словно не замечал этого. Прижимал дочь к себе трясущимися руками, целовал ее соленые от слез щеки и как заведенный повторял снова и снова:

– Доченька, Юна, ты жива! Хвала богам! Я так боялся, что уже никогда тебя не увижу! Ты – единственное, что у меня осталось!

– Папочка, – всхлипывая, она схватила его руку – изуродованную пытками, испещренную шрамами, с выбитыми суставами и вырванными ногтями. И прижала к своим губам. – Папочка! Я думала, он обманывает меня!

– Ты про господина Бер-ан-Схара? – Ульрих поднял голову кинул взгляд Юне за спину. – Он спас меня от казни.

Она невольно проследила за его взглядом.

Там, небрежно прислонившись к стене, стоял Дхиррайм. И не мигая, с мрачной отрешенностью, смотрел на воссоединение семьи. В его глазах играло странное пламя.

На миг столкнувшись с ним взглядами, принцесса быстро отвернулась. Ей вдруг показалось: он знает, что с ней происходит. Знает, что она чувствует. Но это ведь невозможно!

– Похитил буквально из-под носа у палача, – надтреснутый голос отца вернул в реальность. – Как раз, когда я ел свой последний ужин.

Губы бывшего короля изломала усмешка. Юна увидела, что части зубов у него тоже нет, а на лице видны следы побоев.

– Они ответят за все, – произнесла она, нежно касаясь его щеки. – Я обещаю.

Радость от встречи утихла перед проснувшимся гневом. Ярость нахлынула горячей волной, прокатилась по телу легионом невидимых игл вместе с дрожью и осела внутри жаждой мести.

– Королева Эола, принц Этан, король Вильгельм… – перечисляла Юна внезапно охрипшим голосом, будто приговор зачитывала. – Все, кто осмелился, кто допустил…

Алые язычки вспыхнули на коже принцессы, побежали вдоль рук мерцающими огоньками.