– Сели мы тут пообедать да чай заварили. У тебя в банке был, так мы его, значит, кипяточком – хороший чай, с лимоном, и взяли-то всего чуток, ты не думай! Ну, пока горячий, оставили настаиваться, а тут к Валерке приятель зашел, ну так, значит, взял да и отхлебнул. В общем, увезли его, и, похоже, он скопытился. Ты вместо чая отраву там держал?

Георгий непонимающе уставился на трубку.

– Эй, ты там что, помер?

– Нет. – Георгий вдруг вспомнил вчерашний вечер и странный химический запах, исходящий из чашки со свежезаваренным чаем. – Будьте там, я звоню в полицию.

Георгий решительно набрал номер генерала Бережного.

На кухню, лениво потягиваясь, вошел Декстер и уселся около мисочки.

Человечество может исчезать в параллельных мирах, вновь возвращаться, воевать, подвергаться мутациям, но кота накормить обязано в любом случае.

И лоток сам себя не уберет, если уж на то пошло.

Люба вышла из машины, и холод навалился на нее, сжал горло.

Она плотнее запахнула шарф. Весна весной, а к вечеру становится холодно.

Люба хочет успеть до темноты. Она боится этого места и того, что должна сделать, но перед глазами встает добродушная мордаха Бруно, и все, Люба идет в развалины.

«Если бы они нашли останки, то уже бы подняли шум. – Люба несет небольшую канистру, где смешала масло и бензин. – А раз не нашли, значит, он еще там. Надо плеснуть и поджечь, всего и дел».

Она не может позволить усыпить Бруно просто за то, что он защитил хозяйку от нападения. А если останки обнаружат, то могут и выяснить, кто еще там был.

В полуразрушенном зале почти совсем темно, Люба зажигает фонарик. Вот они, злополучные бочки, в одной из них, возможно, осталось что-то от напавшего на Милу бандита.

– Просто плеснуть и поджечь.

Мила сказала, что нужная бочка в простенке справа от входа. Но бочек пять, и их могли передвинуть, а заглянуть в них – выше всяких сил, нужно просто поджечь все. Но на все пять не хватит жидкости в канистре.

Люба подходит к бочке, на которую указала Мила, и светит в ее недра фонариком.

– Да, наши при осмотре это прошляпили.

Она бросила канистру, выключила фонарик, в ее руке уже заточка.

– Люба, это я, Денис.

Она уже узнала голос, но что с того.

– Не надо было канистру швырять, подтекает. – Реутов понимает, что сейчас сам в шаге от того, чтоб оказаться в бочке, но стрелять в Любу он не будет.

Он поднимает канистру и отвинчивает крышку, нюхает содержимое.

– Ага, это будет гореть. – Реутов поворачивается к Любе спиной и льет жидкость в бочку. – Отойди, я спичку сейчас брошу, пыхнет сильно. Люба, отодвинься, говорю тебе!

Огонь вспыхнул высоко и жарко, а потом постепенно осел.

– Пары2 сгорели, теперь в бочке будет прогорать до утра. – Реутов спрятал коробок в карман. – Идем, холодно тут, так и простыть недолго.