Мне позвонил отец, и попросил помочь дочери его сослуживца, которая попала в беду. Она едет учиться в тот город, где я основал свой бизнес. Папа попросил поселить девушку у себя и приглядеть за ней. Вот только нянькой для соплячки быть не хватало. Я не умею вытирать слёзки девушкам. Образ жизни и характер для этого неподходящий.

Я стояла у балетного станка. Старалась сделать очередное упражнение хорошо. Непосвящённому человеку даже сложно представить, как так можно вывернуть ноги, чтобы стопы встали в идеальную горизонтальную линию, причём пальцами в разные стороны.

– Молодец, Корнеева! Посмотрите, ребята, у Полины идеальная пятая позиция! Равняемся на неё! – громко сказала хореограф.

Я довольно улыбнулась. Приятна такая похвала.

Неожиданно картинка сна изменилась. Какие-то отморозки в пугающих масках били меня битами.

– Танцуй, сука! Танцуй, шалашовка! Танцуй! – раздавались крики со всех сторон.

На глаза навернулись слёзы. Удары сыпались на всё тело. И я уворачивалась от них, катаясь по кровати, как будто всё снова происходит наяву. Бьют по ногам. Правую лодыжку простреливает нереальная боль.

Я с криками просыпаюсь. Лицо всё в слезах, вытираю их краем одеяла. Нога снова болит, так, что хочется лезть на потолок и скрести штукатурку зубами, лишь бы это помогло. Нажала на кнопку, вмурованную в стену. Медсестра прибежала в палату, а я попросила обезболивающий укол.

После укола снова попыталась уснуть, но не смогла. Нога всё ещё ноет – несильно, но противно, до зубовного скрежета. Голень раздробило так, что пришлось делать операцию и скреплять титановой конструкцией.

Доктор заверил, что со временем боль пройдёт, и перелом будет ныть только на погоду. Я знала, что боль не пройдёт никогда. Боль оттого, что всегда буду чуть прихрамывать, а это значит, что на карьере артистки балета придётся поставить жирный крест. Я даже в хореографический вуз не могу поступить с таким изъяном.

Сердце заболело. Казалось, оно не просто разорвалось, а истёрлось в мелкое крошево. Жизнь остановилась. Замерла на отметке одиннадцать вечера двадцать пятого мая. Именно тогда на меня напали отморозки и покалечили.

Я догадывалась, кто мог всё организовать. Но полиция так и не нашла доказательства причастности семьи Туриных к этому. Хуже всего оттого, что Коля Турин – тот самый человек, который поселился в сердце. Я ждала, что любимый навестит меня, но тот не приходил.

Утром Коля всё же заявился. Я сидела на кровати. Он положил мне маленький пакет на колени. Там лежало несколько мандаринов.

– Поздравь меня, я улетаю учиться в США, – улыбнулся Коля.

– Привет. Поздравляю. А поздороваться для начала ты не хочешь? – нахмурилась я.

– Здравствуй, – скривился Коля, оглядывая больничные стены и обстановку.