— Нина! Прекрати! Принижать себя прекрати! И не жди, что я стану петь дифирамбы твоей исключительности. А что до внешности, то поверь старику — к красоте привыкаешь быстро. Пожалуй, быстрее, чем к уродству. Тебя же не волнует его хромота. Возможно, через год и красота волновать перестанет. Все, пойдем к остальным, хватит рассиживаться в моей комнате.

Так стихийно сложилось, что самая большая гостиная из открытых рушами, превратилась в некую кают-компанию. Гостям в трапезной, с солдатами, неинтересно, а нам не хотелось терять время, пока близкие рядом. Вся семья в сборе. И Витто, здесь, как ни странно. А вот Тишка, что-то не в настроении. Всегда радостный солнечный мальчик был хмур и на мысленный призыв не отозвался. Даже отвернулся.

Вот я балда! Уже пару дней, занята своими переживаниями и планами, а тут самый важный человек обижается.

Сидит в самом широком кресле. В моем кресле. Свернулся ужиком, нос в коленках прячет, старается не пустить меня сесть рядом. И эмоции придерживает, не открывает. Так обиделся, бедняга. Но против поглаживания по волосам устоять не смог.

Странно. А у нас здесь все неплохо. Это из-за моря рядом?

Пробуждение получилось неожиданно ранним и неожиданно приятным, воистину «проснись и пой»! Впрочем, ничего удивительного, Тишка сопел рядом, уткнувшись конопатым носом в собственный кулак.

Помнится, Дюш и Кира тоже отказались уходить к себе, устав после битвы подушками и разнежившись. Ну не разгонять же их было — страшно нарушить такое редкое чувство единения. Просто мы есть друг у друга. Гунар еще попеняет мне за нарушение гендерных границ и будет прав. Но несколько мгновений самозабвенного детства для моих младших того стоят. И не только для младших. Ванька, хоть и не участвовал в побоище, ему подушки не досталось, зато, валяясь на войлочном ковре, хохотал, подзуживал и норовил подставить подножку.

Чтобы Кирюша не говорила, а братья окрепли. Раньше, в доме Сары, она, не напрягаясь, их обоих в рулончик скатывала, а вчера не устояла перед объединенными силами своих шуни: свалилась на мою кровать и заявила, что никуда больше не пойдет.

Пусть в тесноте и на самом краешке, но я отлично выспалась. Когда мелкий счастлив, всем вокруг хорошо. Эта особенность Тишки стала заметной, когда Пряжка заняла свое стойло. Скучать ласковой лошадке особо не давали, Аниза от нее не отходила, но только отношения коняшки с боженёнком, такие нежные и безусловные, эманировали добродушие и умиротворение. Вот диву даюсь, вокруг взрослые грубые мужики, но к золотоглазому нежному мальчику относились бережно. Гоняли с поручениями, не без этого. Кто у нас самый-самый салага? Правильно. Они с Бадом выглядели ровесниками, но юному ковалю могло и тумаков перепасть за нерасторопность. А Тишку никто не задевал, нет.