Ее щеки залились краской и это так заводило на самом деле, какая-то непорочность, чистота была присуща моей девушке, что налюбоваться не мог.

— Не переживай, думаю, эта парочка сошлась на почве любви к своим внукам, маленького размера пенсии и недовольства медициной. На что они там еще любят жаловаться, не помнишь?!

— Ты, кажется, собирался с Максом поговорить, — уперлась Катя ладошками в мои плечи, не позволяя мне продолжить ночные упражнения.

Вот такой облом, конечно, но лучше расставить все по местам, а потом уже наслаждаться жизнью в полной мере.

— Надеюсь, силу применять не придется, — уже умывшись и приведя себя в порядок, размешивал я сахар в чашке, сидя на маленькой кухоньке.

Никогда бы не подумал, что такая обстановка покажется мне самой лучшей на свете, не люксовое жилье или вилла отца, где прислуга по щелчку пальцев готова исполнить любое требование, а вот старенькая кухня в коммуналке с марлей вместо москитной сетки на окне и деревянным подоконником с потрескавшейся краской.

— Я могу помочь, — незнакомый мужской голос прозвучал неожиданно и, повернув голову, немного сначала опешил, хлопая ресницами.

— Кать, у вас соседи меняются быстрее, чем картинки в калейдоскопе, — тихо произнес, не сводя взгляда с мужчины.

Какие-то знакомые черты лица были у него, но я смотрел и не мог понять, не улавливал чего-то главного, пока Морева мне все-таки не открыла истину.

— Пап, чай будешь с вареньем? — взмахнула Катя рукой, приглашая гостя к столу.

Я только глаза округлил, помнится, она что-то говорила о родителях, но, кажется, кто-то не сильно вникал. Даже смутился сначала, но тут же собравшись, протянул руку ее отцу, представившись, и с интересом принялся его разглядывать.

Его светлые глаза начинали блестеть, когда он смотрел на дочь. Радужка переливалась, создавая по-настоящему некую магию. Мои губы растянулись в улыбке, наверное, и по той причине, что Катя не стеснялась меня и свою родню. Да у ее папы не было миллионов в банке, он не разъезжал с водителем и вряд ли хотя бы раз посещал мишленовский ресторан, но зато он искренне желал своей дочери счастья, позволяя самой сделать выбор. Не пытался навязать что-то, и я сильно сомневался, что он хотя бы на миг задумывался над тем, чтобы сосватать ее за кого побогаче. Разница между ее семьей и моей — была огромна, но именно этот контраст помогал мне двигаться к своей цели и вести Катю за собой.

Я проникся симпатией, возможно, слишком быстро к ее семье. Да, они мне нравились и дед, которого я толком не знал, но он умел слушать и не обрубал крылья, позволяя использовать шанс, и отец, который, похоже, не был суперпапой для своей дочки, но, видя, как заботливо Катя готовит ему завтрак, я понимал — мы поладим.

— Зачем тебе сосед? — обратился ко мне отец Кати.