— Конечно, — улыбнулся отец, кажется, радуясь, что ему предложили сделать что-то важное. Похоже, моя просьба являлась для него ценной. Не знаю, как он, но я почему-то подумала, что это неплохой шанс для отца хотя бы немного реабилитироваться. По крайней мере, у него действительно был выбор. И если бы папа проигнорировал мои слова, наверное, я не обиделась, потому как старалась не возлагать на него больших надежд.

Дед бы пожурил, пальцем погрозил, заявив, что я заранее пессимистически отношусь к итогу, а я старалась быть реалистом во всем, что касалось родителей. Не верила, что люди исправляются, хотя… перед глазами был пример Белова. Но у того вроде как было желание… или я только хотела так думать?!

Выдохнув немного с облегчением, что хотя бы отец займется чем-то полезным, а не проведет эту ночь с дружками, напиваюсь вусмерть, я направилась по адресу, который продиктовала Настя. К счастью, общественный транспорт еще ходил, а клиника была в паре кварталов от места жительства родителя.

Добравшись на трамвае до больницы, я с трясущимися руками вошла на территорию, воспользовавшись дырой в заборе, тем самым сократив путь. У приемного покоя было относительно тихо, водители скорой курили возле кустов сирени, и никто даже не обратил на меня внимания, да и мало ли… Если учесть, что больница, по-видимому, в этот день являлась дежурной.

Очень хотелось верить, что Настя ошиблась. Да и, возможно, полно на свете Беловых Андреев, в нашем городе наверняка с десяток бы нашлось.

Но стоило очутиться в холле и мои тщетные надежды тут же растаяли, превратившись в горький туман. Сердце забилось так, будто бы я только преодолела марафон. В голове шумело, колени подгибались и безумно хотелось найти точку опоры, чтобы вцепиться пальцами, пытаясь удержаться и не рухнуть на холодный пол.

Думаю, она меня тоже заметила, потому даже не пыталась пройти мимо, сделав вид, что мы незнакомы. Хотя я бы предпочла никогда не пересекаться с ней, особенно после ночи с Андреем в моей коммуналке.

Тело еще помнило его прикосновения, поцелуи, кожа была пропитана его запахом, да и перед глазами стоял образ Белова так отчетливо, что хотелось броситься в этот омут, отрешившись от всего.

От ее надменного взгляда мороз пробежал по позвоночнику, никогда не переварила напыщенных куриц, которые всегда и везде пытались показать себя со всех сторон, демонстрируя лоск и достаток. А если смыть все раскраску, переодеть, то, по сути, и представлять собой ничего не будут. Юля была из таких.

Она гордо вскинула подбородок в тот же миг, когда наши взгляды встретились.

— Тебя только здесь и не хватало, — хмыкнула девица, хлопнув ресницами, и вытерла слезинку в уголках глаз.

Я нахмурилась, стараясь не раскисать, не биться в припадке, задавая ей тысячу вопросов.