— Что, если наследники Марвы подобрались к академии?

— Не принимайте мои галлюцинации за правду, — не согласилась я. — Дорен говорит, будто у меня слишком буйная фантазия, а чужая сила только расшатывает нервную систему.

— Позволь мне самому решать, что фантазия, а что нет, — неожиданно ворчливо отозвался Фокс. — Дорен не должен делать выводы, прежде не изучив факты.

Фокс вместе с отрядом лучших бестеров обследовал подвал академии и даже провел раскопки. О том, что удалось обнаружить, не распространялся. Но спустя три дня покинул академию, чтобы вернуться лишь ко дню инициации новичков.

Я, Дорен, Лиос и братья-близнецы готовились получить вторые сущности. Исправно посещали занятия, выполняли поручения Заиры и других преподавателей. Мне доставалось больше всех — наставница занялась Петой всерьез.

Повинуясь властной руке Заиры, я научилась читать и писать, разбираться в женской одежде, ухаживать за телом. Мои волосы отросли чуть ниже плеч, стали густыми и сильными.

Метаморфозы во внешности не могли не сказаться на отношениях с парнями. Дорен все чаще делал комплименты. Рауль и Пауль старались не выражаться при мне слишком откровенно.

Лиос придерживал двери и позволял пройти первой в учебный зал. Словом, жизнь менялась, и менялась к лучшему.

Так было до тех пор, пока одно трагичное событие не потрясло нас до глубин души.

В тот вечер Заира отправилась в гости в соседний город. Мы воспользовались короткой передышкой: расселись в общем зале, притащили туда остатки ужина и бутылку бормона, вытребованную у старшекурсников за право посмотреть на живую виверну. Лион почти не выпускал ее из рук, вот и сейчас, сытая и довольная, она дремала у него на коленях.

Рауль и Пауль резались в кости. Дорен учил меня правильному произношению сложных слов.

— Рефлексировать, — выговорил он.

— Чего-чего делать? — не расслышала я.

— Рефлексировать, — терпеливо повторил Дорен. — Значит, заниматься самоанализом, размышлять о мотивах своих поступков.

— И зачем коверкать язык, если можно сказать проще? — не поняла я.

— Верно, Пета, скажи просто — очковать, — поддакнул Рауль. — Просто, понятно, метко.

— Так можно сказать на базаре или дешевой таверне, — нахмурился Дорен. — В высшем обществе принято говорить иначе.

Повторяй, Пета, не обращай внимания на наших неучей. Пусть продолжают резаться в кости и лишают себя права на карьерный рост.

— Ревлекси… — начала я.

От сломанного языка и придирок Дорена меня отвлекла летучая мышь, ворвавшаяся в распахнутое окно зала.

— Гримзи! — растревожился Рауль. — Как ты сюда попала?

— Что-то стряслось! — объявил Пауль.

Подошел к опустившейся на подоконник мыши и стащил с ее лапки маленький металлический цилиндрик. Посмотрел на него так, будто держал величайшее сокровище.