В конце концов, к пяти утра, ей удалось заставить себя поспать, прижимая к себе белого плюшевого медведя.

Она, разумеется, почти проспала на работу, троллейбус, естественно, весело повилял голубеньким задом перед ее носом, а пассажиры, окружающие ее в метро, казалось, собрались тут исключительно для того, чтобы пошпынять полусонную девушку локтями.

«Ну-с! Утро добрым не бывает!» — пробормотала Тина, добравшись до офиса, и включила компьютер.

«Еще что-нибудь? Дабы мерзкое утро стало отвратительным? Я уже ничему не удивлюсь».

Ее действительно ждал сюрприз, неожиданно приятный. У Дениса был, конечно, адрес ее электронной почты, а проще говоря, «мыло», но он им никогда не пользовался, да и она не любила писать, предпочитая общаться в режиме «он-лайн». А тут ее ждало письмо, большое, увесистое… полное нежностей и ласки, он писал так, будто и не думал сомневаться ни в своих, ни в ее чувствах. Письмо было создано ночью, как раз в то время, когда она не спала. Заканчивалось оно очень интересной фразой, Динька настойчиво просил ее телефон: «Я так хочу услышать твой голос!»

Она не была против или все-таки была? «Может, у него таких дурочек, как я, полчата и со всеми он крутит романы?» Потом она слегка прикинула, сколько времени в день Денис уделяет лично ей, и поняла, что для того, чтобы у него был еще кто-нибудь, ему необходимо бросить любимую работу и научиться печатать со скоростью триста ударов в минуту, никак не меньше.

Они уже как-то вскользь говорили о возможной встрече.

«Вэл, ты знаешь, самое обидное, что вплоть до нашего знакомства я каждые две недели приезжал в Москву!» — ностальгировал Денис.

«А теперь?» — осторожно уточняла Тина.

«А теперь мне там делать нечего, по работе нечего, — поправился он. Все контракты были подписаны аккурат тогда, в прошлые приезды», — ответил он чистую правду.

Денис смотрел в монитор так, как будто от ее ответа зависело его будущее.

«Ну же, Вэл, ну, дорогая, ну, единственная моя, ну же, любовь моя… — Он продолжал гипнотизировать экран. — Давай же! Давай, напиши, что ты будешь рада меня видеть, и я брошу все и приеду!»

На экране засветился ее ответ. Там одиноко и Сиротливо было написано одно слово: «Жаль!»

— Черт побери! — выругался он шепотом, и ни в чем не повинная мышь громко клацнула по коврику.

Весь день он не мог сосредоточиться на работе.

«Я не хочу и не буду ее терять. Если ей стало страшно, это значит, это значит… у нее до меня кто-то был, и этому кому-то я бы с большим удовольствием оторвал голову. О’кей, тогда будем действовать иначе. Но рано или поздно я докажу ей, что не шучу. А пока будем двигаться маленькими шажочками, как японка в парадном кимоно. — Тут он представил себя в роли этой японки и прыснул со смеху.